Чтение онлайн

– Правда за эти денежки мне придется изрядно попотеть, - сообщил он Эмме.
– И Джон, и я - мы оба считаем, что книга выиграет от переработки и сокращений.

Игра в данном случае стоила свеч. Ведь "Дневник" попадал теперь к более широкому кругу читателей: книга должна была стоить всего полкроны. Издание, конечно, не назовешь роскошным: мелкий шрифт, крошечные поля. Жертвовал Мэррей и картами, о чем Чарлз весьма сожалел. Но зато увеличивалось число иллюстраций. Выпуски этой серии пользовались большим спросом. Всем этим Дарвин был обязан Лайелю, под чьим влиянием Мэррей приобрел права на публикацию.

Чарлз, не откладывая, принялся за переделки. Он наполовину сократил описание климата и ледников, но зато добавил многое из жизни аборигенов Огненной Земли. Самым же ценным добавлением, решил он, явилась смягченная, правда, постановка вопроса о вымирании видов. Шесть лет, истекшие с момента первой публикации "Путешествия", не прошли для Дарвина даром. Новое издание в гораздо большей мере, чем прежнее, отражало его веру в эволюцию.

Тем временем в Даун-Хаус собрались приехать супруги Лайель. Чарлз только что получил по почте книгу Лайеля "Путешествие по Северной Америке". Он тут же прочел ее. Его критический взгляд обнаружил в ней прегрешения не только против структуры, но и против морали. К примеру, автор, казалось, довольно терпимо отнесся к рабству. Чарлз так и заявил ему, едва они отправились вдвоем на прогулку в лес. Лайель был поражен. В конце года они с женой снова собирались в Соединенные Штаты, на этот раз на целых девять месяцев, и он обещал Дарвину внимательно отнестись к изучению данной проблемы.

– Послушайте, Дарвин, - обратился он к другу, - моя Мэри самым решительным образом останавливает меня, если я чересчур много работаю. А как Эмма, тоже держит вас в узде?

– Это излишне: с ее обязанностями справляется мой мерзкий кишечник.

Чарлз украдкой бросил взгляд на лицо Лайеля.

– Я знаю, многие из моих друзей думают, что я - ипохондрик.

К этому времени они возвратились в маленькую пристройку к гостиной, выходившую окнами на сад и окрестные луга. Закатившееся летнее солнце оставило на небе целую гамму оттенков - от светло-розового до темно-пурпурного.

Лайель подвинул свой стул поближе к Дарвину:

– Нет, мы вовсе не думаем, что вы, Дарвин, страдаете ипохондрией. Мы только недоумеваем, как это врачи не могут поставить правильного диагноза.

– Как и я сам!

Вскоре после отъезда Лайелей в Лондон Эмма разрешилась от бремени: Джордж Говард Дарвин, их второй сын, редился 9 июля 1845 года. На этот раз Эмма долго не могла оправиться после родов. Чарлз был с нею столь же нежен, как она бывала терпелива с ним во время его приступов. Оба они души не чаяли в своем пухленьком младенце, а сколько было радости, когда Эмма снова смогла гулять с Чарлзом в саду и в лесу!

В июле, сентябре и октябре Джон Мэррей выпустил "Путешествие на "Бигле" тремя отдельными частями. Читатели хорошо их встретили. После этого он отдал в переплет пять тысяч экземпляров всей книги целиком. А ведь в свое время другому издателю, Колберну, понадобилось почти четыре года, чтобы распродать всего полторы тысячи.

– Что касается количества, то это настоящий скачок, - воскликнул Чарлз, добавив не без некоторой горечи: - Правда, в анонсе серия была названа "дешевой". Лучше бы уж выбрали другое слово - скажем, "недорогая".

В Лондон Чарлз поехал, чтобы походить по книжным лавкам и пообедать с Лайелем в "Атенеуме". Выбрав столик в самом дальнем углу, они удобно расположились у окна на обитых кожей стульях.

– А ведь все это время я не переставал читать и собирать факты для доказательства видоизменения одомашненных животных и растений, - рассказал Чарлз.
– По вопросу о видах у меня накопилось множество фактов. Мне кажется, что теперь я могу сделать обоснованные выводы.

– О том, что все виды способны изменяться и что изменения эти происходят на протяжении тысячелетий?

– Да. И что родственные виды происходят от общих предков.

– И вы все еще не надумали обнародовать свою теорию?

– Нет. Во всяком случае, это будет не скоро... если будет вообще. Я занимаюсь видами уже девять лет, и никогда ничего не доставляло мне такого удовольствия.

На лбу Лайеля резче обозначились морщины.

– Удовольствия, говорите? Вы уверены в этом?
– Допив бокал белого рейнского вина, он задал еще один вопрос: - А как относится Эмма к этой вашей атаке на божественное откровение?

Чарлз задумался. Отвечая, он тщательно взвешивал каждое слово.

– Она, должно быть, догадывается о том, чем именно я занят, потому что видит весь этот нескончаемый поток писем, специальных журналов и книг от селекционеров, ботаников, зоологов... Я-то все-таки геолог! Но она ничего не говорит, а сам я никогда не завожу речи об этом предмете.

Во время очередного однодневного наезда в Лондон он узнал, что капитана Фицроя, посланного около двух лет назад английским губернатором в Новую Зеландию, отозвали, так как он не сумел наладить отношений с поселенцами. Это была не единственная огорчительная для него новость. И в уединении сельской жизни, ежедневно читая лондонскую "Тайме", Чарлз был осведомлен о том, что Англия давно уже не переживала столь трудных времен. За последние сто лет заработки никогда еще не падали так низко. Ненавистные Хлебные законы [Общее название законов, регулировавших до 1846 года ввоз и вывоз зерна и другой сельскохозяйственной продукции. Охраняя интересы английских землевладельцев, они ухудшали положение народа, особенно в период "голодных" сороковых годов.
– Прим. пер.], против которых выступали Дарвины и Веджвуды, сохраняли такие неимоверно высокие пошлины на зерно, что его ввоз практически прекратился, в результате чего цены на хлеб в стране резко подскочили. Бедняков охватила настоящая паника: не хватало денег, чтобы прокормить семью. Из-за промышленной революции резко сократилось сельскохозяйственное производство. Фермеры, особенно молодежь, бежали из деревни в город, чтобы иметь возможность хоть как-то заработать на жизнь на заводах и фабриках. В придачу год выдался неурожайным для зерновых, а картофель почти полностью погиб из-за грибка. На примере собственного огорода Чарлз убедился, что большая часть картофеля сгнила.

– Что же мы посадим в будущем году?
– сокрушалась Эмма, - Ведь так у нас не останется ни одной семенной картофелины.

– Я накопал немного хорошей. Сегодня насушу в печке песок - картошку мы будем хранить в корзинах с песком.

Он не стал говорить жене, мало интересовавшейся газетными новостями, что, по мнению некоторых обозревателей, страна никогда еще не была столь близка к революции. Джону Генсло он писал:

"Мой садовник жаловался мне, что, когда цена на муку снова поднялась, его семье пришлось тратить на выпечку хлеба на пятнадцать пенсов больше, чем раньше, - из тех двенадцати шиллингов, которые он получает в неделю. Это примерно то же самое, как если бы одному из нас, скажем, пришлось дополнительно платить за хлеб девяносто или сто фунтов стерлингов. Эти проклятые Хлебные законы нужно поскорее вышвырнуть на свалку".

Зима выдалась мрачная. Весной Хлебные законы отменили. Чарлз записал: "Порча картофеля привела к тому, к чему так и не смогли привести двадцать лет агитации".

В начале 1846 года здоровье матери Эммы заметно ухудшилось, и дочь отправилась в Мэр-Холл, чтобы быть рядом с нею. Как только она вернулась, Чарлз поехал в Маунт навестить отца, чьи силы таяли с каждым днем. В конце марта Бесси Веджвуд скончалась.

"Как я благодарна, что смерть ее была такой легкой, - писала Элизабет.
– Вечером я услыхала, как она, по обыкновению, говорит: "Господи, позволь рабе твоей почить в мире".