Проигравший
Шрифт:
К двери самолета была прислонена пластиковая труба. Выходя через нее в здание аэропорта, вежливый Семен Ильич все-таки нашел в себе силы сказать стюардессе «мучас грасиас». Каждый шаг давался с громадным трудом. Свернув пару раз по безликим аэропортовским коридорам, он вышел в огромный зал ожидания. Сил хватило доковылять только до первого попавшегося кафе. Там он аккуратненько сел, зажмурился и попытался о чем-нибудь подумать. Как ни странно, это ему удалось. Значит (сделал вывод Семен Ильич) дух в нем куда сильнее тела.
Через зал во всех направлениях опять брели сотни пассажиров, а голоса невидимых женщин метались под потолком, объявляя прибытие и отлет самолетов. Каждый из этих звуков трассирующей пулей вонзался Семену Ильичу прямо в мозжечок. Сидеть бы так, зажмурившись, и сидеть. Превратиться бы в гранитную статую и остаться тут, посреди зала, до скончания веков. Впрочем, куда лучше было оказаться наконец в джакузи арендованной виллы. А для этого, как ни прискорбно, какие-то телодвижения предпринимать все равно придется.
Для начала он решил выяснить, на месте ли рукопись. Разлепив один из зажмуренных глаз, он постарался направить его на то место, где должен был находиться портфель. Портфель оказался на месте. Руки по-прежнему прижимали его к животу. Тем же глазом (второй разлепляться упрямо не желал) он заглянул в нагрудный карман рубашки. Паспорт и бумажник тоже никуда не делись, торчали, как и положено, из кармана. Семен Ильич вздохнул. Что ж, пока все складывается не так уж и плохо.
Слегка повернув голову, он посмотрел на стойку бара. Разум подсказывал, что, может быть, стоило бы впихнуть внутрь себя полкружки пива, а все остальное в нем протестовало и утверждало, что в данном случае разум ошибается. Он поглубже вздохнул и прикинул, хватит ли сил подняться на ноги.
За столиком напротив сидел пожилой дядька. Семен Ильич попробовал ему улыбнуться, и дядька улыбнулся в ответ.
– Не слишком ли легко вы одеты? – сказал тот.
В здании аэропорта работал кондиционер. Воздух был не холодным и не жарким, а ровно таким, чтобы совсем его не замечать. Семен Ильич еще раз попытался сообразить, что имеет в виду собеседник.
– Легко одет?
– Неужели вы прилетели в одной рубашке?
– А что такого?
– Не боитесь замерзнуть?
– До сезона дождей у нас в Бразилии еще далеко.
– Зато до зимы у нас в России уже рукой подать.
Дядька допил свой эспрессо, еще раз улыбнулся, встал из-за стола и ушел. Доходило до Семена Ильича медленно. В России?! Он еще раз огляделся по сторонам. Потом поднялся и подошел поближе к огромному окну, выходившему на летное поле. За окном мокрые и серые, похожие на вытащенных из моря форелей, виднелись самолеты. И еще – приземистое здание, на крыше которого кириллические буквы складывались в слово «САНКТ-ПЕТЕРБУРГ».
Не Бразилия.
Не Сан-Паулу.
Санкт-Петербург.
Спьяну он прилетел совсем не туда, куда собирался. Он оказался там, где ему категорически нельзя было появляться.
Но как никто на борту не увидел, что он садится в чужой самолет?
– Доброе утро, Семен Ильич.
Он обернулся. За спиной стоял его давешний собутыльник из франкфуртского аэропорта. Молодой, поджарый, загорелый и с пластырем на щеке.
– Добро пожаловать на родину.
– Спасибо.
Семен Ильич смотрел на него, а в болящем мозгу постепенно складывалась общая картина того, что произошло. Эта картина совсем ему не нравилась.
– Кто вы такой?
– Моя фамилия Осипов. Я капитан милиции. Вот мое служебное удостоверение.
– И что вам от меня нужно?
– Всего лишь помочь вам, Семен Ильич. Вы позволите?
За спиной Осипова, здоровенные и набыченные, стояли двое типов в темных костюмах и узких черных галстуках. У обоих были почти наголо стриженные головы и куча мышц, выпирающих из-под костюмов. Осипов забрал из рук Семена Ильича портфель и передал тому типу, что стоял справа. Тип молча взял портфель, развернулся и зашагал к выходу, а второй двинулся вслед за ним.
– Это издательская служба безопасности?
– Совершенно верно.
– Тогда понятно. Они купили на мое имя билет из Франкфурта. А вы напоили меня и усадили не в тот самолет. Еще и подсыпали чего-то в водку… ведь так?
– К чему вам подробности, Семен Ильич? Вы попытались забрать то, что вам не принадлежит. Я помог вернуть это законному владельцу. Вас можно было бы привлечь к ответственности, но пострадавшая сторона не хочет крови. Так что вы свободны. Если хотите, можете возвращаться в Бразилию.
– А если не хочу?
– Тогда можете не возвращаться.
Осипов развернулся и тоже пошел к выходу из аэропорта. Семен Ильич, толстый, похмельный, жалкий, так и остался стоять перед огромным окном, за которым по-прежнему шел дождь.
Носатый издатель дожидался Осипова снаружи. Они отошли чуть в сторонку, и он передал капитану толстую пачку денег. Осипов взвесил пачку на ладони. Она была такой здоровенной, что если убрать ее во внутренний карман, то она, наверное, стала бы углом торчать из-под куртки.
– У вас нет полиэтиленового пакетика?
– Зачем?
– Как я понесу этот кирпич?
Издатель улыбнулся. Прежде чем уехать, спросил Осипова:
– Что у вас с лицом?
Тот все еще рассматривал лежащие на ладони купюры.
– Вы про царапину? Не обращайте внимания.
– Да? Ну, тогда всего доброго. Мне было приятно с вами работать.
Он сел в машину и уехал. Осипов непроизвольно потрогал пальцами пластырь на щеке. Когда хлопнул выстрел и в кафе, где они сидели, посыпались стекла, один из осколков поцарапал ему лицо. Болело не сильно, да и царапину он согласился заклеить не из-за каких-то там соображений, а просто чтобы не пугать ее видом окружающих. Но сама ситуация была совсем неприятная.