Чтение онлайн

Немногие могли позволить себе жильё, подобное особняку семьи Танака – ввиду того, что население постоянно росло, а поверхность Земли была далеко не бесконечной.

Одновременно среди новых хозяев жизни пошла мода приобретать участки земли – причём площадь участка, была призвана показать финансовую состоятельность владельца – и располагать на их поверхности такие жизненно необходимые объекты, как теннисные корты, поля для гольфа или парки.

Семье Танака был чужд излишний пафос – она владела небольшим особняком неподалёку от района, называемого Нью Дели. Жилые помещения занимали два надземных этажа; спортзал, кабинет и садик с собственной воздушной установкой спрятались под поверхностью планеты.

Как бы то ни было, каждое утро, проведённое в доме, Джиннаро Танака встречал у окна, глядя, как рождается день, и жизнь вокруг него пробуждается и уже пробует на вкус новые впечатления. Посмотрев в ту сторону, куда ушла Мартина, он достал телефон.

– Алло. Амедео, будь добр, сегодня же распорядись, чтобы ко мне домой привезли котят, – Амедео де Вадаменти был двоюродным братом господина Танака по линии матери. – Модифицированных.

Модифицированные животные не были чем-то диковинным и тем более волшебным, как назвала Мартина воображаемых котят воображаемой подружки. Корпорация "Биотикс" вживляла в домашних любимцев очень состоятельных людей некоторое количество чипов, позволявших питомцам внятно – иногда даже чересчур – выражать свои мысли и заметно повышавших уровень интеллекта животного. Стоили такие усовершенствованные домашние любимцы сказочно дорого. Самое забавное, что имел место даже один судебный процесс по делу модифицированного подобным образом бульдога, из ревности покусавшего свою хозяйку.

Бредя по коридору в поисках Ангелины, Мартина столкнулась с господином Ву, который мгновенно покрылся ещё одним слоем пота и нацепил на лицо профессиональную улыбку, как всегда почему-то казавшуюся плохо подогнанной маской. Излюбленной фразой господина Ву, которую он не уставал повторять всем и каждому по сорок раз на дню, было его признание в любви к детям. На самом же деле, детей доктор Ву на дух не переносил. Так же, как и животных. Он считал себя гением от медицины, которому приходится растрачивать свой талант на такие недостойные его внимания и заботы мелочи, как психические расстройства тупоголовых и заносчивых денежных мешков, их набитых дур жёнушек, избалованных доченек и сынков, потерявших вкус к жизни только потому, что им и хотеть-то больше нечего. Больше этих никчёмных людей с их никчёмными проблемами господин Ву ненавидел только "Биотикс", за самое отвратительное изобретение корпорации. За модифицированных животных – это издевательство над законами природы. Теперь ему приходилось выслушивать бред не только самих богатеев, но и их питомцев. "Доктор, это катастрофа – у моей кошечки, моей любимой малютки, кажется, начался переходный возраст – вчера она пыталась расцарапать себе вены из-за кривых ног!" или "Доктор Ву, у моей таксы депрессия – она нашла у себя целюллит!"

Мило улыбаясь, вытирая лысину платочком, господин Ву при этом едва сдерживал зубной скрежет от злости и отвращения к таким вот принцессочкам, которым всё в этой жизни преподнесено на блюдечке, в то время как гениям вроде него приходится за этими эгоистичными дурочками ухаживать, чтобы не помереть с голоду. В тайне господин Ву лелеял мечту порезать такую принцессочку на органы и продать по частям, прекрасно понимая, что мечте этой никогда не суждено сбыться. Однако представив Мартину на холодном операционном столе, маленькую и беззащитную, доктор Ву даже зажмурился от удовольствия.

– Здравствуй, принцесса, – господин Ву, как всегда, излучал вежливость и добродушие. – А я как раз собирался поговорить с твоим папочкой насчёт зарплаты. Он у себя?

Девочка в ответ кивнула.

– А Кеико мне говорит, что вы плохой, – сама не зная, почему, выпалила девочка и, испугавшись того, что сказала что-то не то, убежала.

Господин Ву озадаченно протёр лысину носовым платком, пытаясь понять, почему эти маленькие зверёныши так часто чувствуют то, что у тебя внутри. Впрочем, это всё мелочи – сегодня он выдавит очередную порцию из этого тупоголового толстосума Джиннаро Танака, когда-то чудо-мальчика, а теперь просто чудовищно богатого человека. Мысль, что у него в руках очень скоро будет часть сокровищницы самой обеспеченной семьи Нью Дели, заставила господина Ву издать немного истеричный короткий смешок и в который уж раз за последнюю пару минут протереть вспотевшую лысину.

– Папа сказал, что к нему и маме сегодня придут гости, и нам с тобой лучше погулять в саду – свежий воздух пойдёт нам на пользу, – девочка слово в слово повторила Ангелине пожелание отца.

– Хорошо, малышка, мы пойдём с тобой на прогулку, – Ангелина потрепала ребёнка по голове. – Но не в сад – у меня для тебя есть кое-что поинтереснее. Пошли, я помогу тебе одеться.

– Я уже взрослая и одеваюсь сама, – девочка обиженно надула губки.

– Хорошо, моя радость, конечно, – служанка улыбнулась. – Надеюсь, ты не будешь против, если я тебе немного помогу. Чу-уть-чуть, – Ангелина почти касалась указательным пальцем большого, показывая малышке, насколько чуть-чуть.

Они были настоящей противоположностью друг друга – чистота и наивность девочки резко контрастировали с пылью времён, осевшей в глубине глаз сопровождавшей её женщины. Так они и шли, рука об руку – олицетворения весны и осени.

Ангелина и Мартина вышли из особняка семьи Танака и прогулочным шагом направились прочь от центра города по пыльным улочкам, кое-где переходящим в подземные тоннели. В это утро казалось, что от жары сам воздух начал трепетать и задыхаться. Пока Ангелина, немного жмурясь от нещадно палившего светила, покупала отвратительный на вкус кисловатый искусственный кофе, Мартину заинтересовала бесформенная куча тряпья, валявшаяся неподалёку от автомата с напитками.

Когда девочка подошла к этому вороху лохмотьев вплотную, среди мешанины множества слоёв и обрывков материи, ей удалось разглядеть сморщенное, чумазое и небритое лицо. Приглядевшись, она увидела, что в спутанной клочковатой бороде прятались щепки, крошки и другой мелкий мусор.

– Старичок спит, – заворожено прошептала Мартина.

– Не подходи близко! – закричала её провожатая, протестующе вытянув руку и расплескав при этом изрядную часть своей порции кофе.

– Маленький смешной старичок спит, – повторила Мартина громче. В этот момент служанка уже подбежала к девочке и, подняв на руки, отнесла обратно к автомату с напитками.

– Никогда не подходи к ним близко, – почти по слогам произнесла женщина. – Сейчас он спит, а спустя миг режет тебе горло заточенной крышкой от консервной банки.

Лицо девочки в тот момент более всего напоминало укутанное в тучи небо, вот-вот готовое разразиться плачем дождя.

– Впрочем, этот, похоже, уже некоторое время мёртв, а значит, почти безвреден,- продолжила Ангелина шепотом. – Надо сообщить в службу по переработке органики, чтобы забрали тело на фабрику.

Любого, преступившего установленный Единым Советом закон, после короткого разбирательства посылали на Луну. Колония для неизлечимо больных на естественном спутнике нашей старушки официально существует уже лет семьдесят – с тех пор, как Единый Совет решил, что на Земле и для здоровых-то места маловато. Немного позже в очередном припадке гуманизма и сострадания к неразумным элементам общества ЕС заменил смертную казнь и пожизненное заключение ссылкой на Луну. И с самого дня основания колонии в обществе циркулируют слухи, что под шумок в компанию к настоящим подонкам и приговорённым к жизни очень часто посылают всех неугодных. Всей правды наверняка никто никогда не узнает, но категорически отрицать такой возможности не следовало, потому как дыма без огня не бывает.

Бродяжничество, однако, преступлением в этом новом мире не считалось, потому попрошайки и прочего рода отребье до поры до времени могли чувствовать себя более-менее комфортно. Но сомневаться не приходилось, когда-нибудь – и этот день совсем не за горами – дойдёт очередь и до таких вот "маленьких смешных старичков", ворохами грязного зловонного тряпья валяющихся на улицах и улочках Мегаполиса.

Ангелина бросила ещё один взгляд на тело несчастного представителя вида теплокровных паразитов.