Чтение онлайн

Губы декана тронула улыбка, а в глазах осталось равнодушие. Голос не выдал ни одного человеческого чувства:

– Хотел вас поздравить. Блестяще справились.

Стас в очередной раз подумал, что человеку, неспособному к сопереживанию, нужно было задать в личных настройках коррекцию мимики – если не из уважения к студентам, то хотя бы из вежливости. Видимо, декан – «человек старой закалки» – не утруждал себя подобными глупостями.

– Мой билет проверили? – Стас сомневался, что они могли управиться так быстро. Общую оценку ставила программа теста – на это уходили секунды. Но цену лота определяли не по арифметической сумме балов – анализом соотношения цена-качество занимались люди. А людям требовалось время.

– Да. У вас все в порядке.

Глядя в пустые глаза разработчика обучающей методики, Стас с удивлением понял, что может так и остаться в неведении – профессор не собирался делиться полученными впечатлениями.

– Насколько в порядке? Что мне поставили?

– Вам это не нужно.

Стас опешил – он готовился ко всему, только не к заявлению, что его судьба – не его дело.

– Как это?!

– Зачем вам выражать успех в числах? Не чья-то оценка определяет наше будущее. Важно, как мы сами себя оцениваем.

– Но на аукционе…

– А-а-а? Вы знаете об аукционе?

– О нем все знают…

– Понятно. – Декан неодобрительно покачал головой. – Тогда мой вам совет, молодой человек: никогда не пользуйтесь информацией, адресованной кому-то другому. Аукцион – это не для студентов, это для преподавателей. Это наша задача найти вам достойное место работы. Ваша – оправдать ожидания нанимателя. Как и кого мы подберем, каким образом это юридическое лицо выйдет на нас, а затем на вас – поверьте, не вашего ума дело. Живите себе в удовольствие, не портите почем зря нервную систему!

Стас попытался осмыслить, что именно ему сейчас сказали.

– То есть, аукциона не будет, так?

– Вы плохо слушаете, молодой человек?

– Так он будет?

– Я же вам сказал: это не суть важно!

– Не суть… – Стас вдруг очнулся. – А мои десять процентов?!

Декан словно только теперь вспомнил, что в реальном мире людей беспокоят не только высшие материи. Его лицо удивленно вытянулось.

– Вы хотите получить назад плату за образование? – не понял профессор.

– А почему нет?! Я лидировал на протяжении всего курса! Мои друзья…

– Постойте! Вы хотите сказать, что вам задолжали?! Станислав Александрович, для вас разве не очевидно, что за информацию нужно платить?! Вы зачем обратились к нам четыре года назад: за знаниями или за деньгами?!

Стас глубоко вздохнул, чтобы справиться с гневом – на повышенных тонах он все равно бы ничего не добился. А добиться очень хотелось.

– Я подписывал контракт, профессор! – беря себя в руки, напомнил молодой человек. – Там говорилось о возврате учащемуся десяти процентов суммы, вырученной ВУЗом от нанимателя.

– А о порядке взаиморасчетов ВУЗа и нанимателя вы там тоже читали?

– Нет, но…

– И вы именно там прочли об аукционе? – Декан поднял брови и посмотрел в глаза выпускнику полным разочарования взглядом, от которого у юноши по коже побежали мурашки.

– Разумеется, нет! – заключил он. – В контракте никогда не было ничего подобного. Университет обязан дать вам знания, за которые вы ему платите. А также трудоустроить вас, в соответствии с тем, как вы усвоили предоставленные вам знания. Взимаемая с нанимателя плата – гарант для студента, а не источник дохода для него или ВУЗа. Пояснить? Чем больше заплатит за выпускника наниматель, тем большим уважением и вниманием окружит своего нового сотрудника. Когда же репутация работодателя сама по себе гарант, мы можем поступиться финансовыми интересами… Да, вы правы, аукционы действительно проводятся – они помогают ВУЗу привлечь к каждому выпускнику более одного нанимателя и отобрать из нескольких кандидатов наиболее на наш взгляд приемлемого… Но в вашем случае, Станислав, этого не потребовалось.

– Но почему?!

Декан развел руками:

– Потому, что с вами мы определились еще задолго до выпускного экзамена.

– Я ничего не понял! – сдаваясь, признался Стас. – Вы нашли мне место работы, не выставляя меня на аукционе?

– Так, именно.

– Но ведь это же дискриминация, разве нет? За других студентов будут бороться!

– Знаете что, Станислав? – тон декана смягчился – преподаватель решил пойти на мировую. – Не торопитесь с выводами! Потерпите день-два – сможете судить сами. Завтра или послезавтра вас пригласят на собеседование. Если пройдете его так же уверенно, как сегодня сдали экзамен…

– Собеседование?! Еще и собеседование?! – Стас буквально задрожал от обиды. Он с трудом сдержался, чтобы не выпалить, что на самом деле думает о порядочности университетской администрации. – Мой работодатель не только не платит за высококвалифицированных работников, но еще и пренебрегает ими?!

– Станислав Александрович! – повышая голос, поинтересовался декан. – Не много ли вы на себя берете?! Хотите сказать, что мы в вас ошиблись? Вам не интересно добиться максимума, вы предпочитаете быть как все?

В вопросе-утверждении прозвучала нотка, заставившая молодого человека насторожиться:

– А все еще можно исправить?

– Конечно! Почему нет? Мы сообщим работодателю, что вам не хватило смелости. Найдем вам другого, с помощью открытых торгов, или как-то иначе… Но вы уверены, что желаете отказаться? Не тратьте мое время, да или нет?

Такой очевидный психологический трюк был недостоин выпускника кафедры – несмотря на всю напряженность момента, Стас улыбнулся:

– Имитация свободы выбора, да, профессор?

– Ну почему же «имитация»? – Декан тоже успокоился, чем дал понять, что только изображал возмущение.

– Пока мне навязывают чужое мнение, я сопротивляюсь. Как только окажусь перед выбором, пойму, что не могу его сделать.

– А на самом деле вы можете?

– Сделать выбор? Если бы мог, вы бы не рисковали, правильно? Я побоюсь лишить себя перспективы. И ничего не знаю о найденном вами работодателе.

– Согласен. Все верно. И ваше решение?

Стас развел руками:

– Ну… Мне придется довериться университету.