Чтение онлайн

— Именно это-то я и хочу ей дать. — Он улыбнулся заметно озабоченной женщине. — Мы с вами хотим для нее одного и того же, миз Форхорсес.

— Минерва, — рассеянно поправила его сотрудница службы помощи, когда остановилась перед двустворчатыми деревянными дверями. — Катла будет в туннеле, за работой. Она всегда этим занята. — И трижды постучала в дверь.

Долгий миг Карденасу думалось, что они так и не дождутся никакого ответа. Затем раздался тихий девичий голос, который он так хорошо помнил по своему недавнему пребыванию на юге.

— Заходите, миз Форхорсес.

Идя первой, сотрудница службы помощи открыла одну из двух дверей.

— Доброе утро, Катла, — услышал Карденас, когда последовал за ней. — Здесь кое-кто хочет тебя видеть. — И шагнув в сторону, Форхорсес с явным интересом принялась наблюдать за реакцией своей подопечной на появление визитера.

Повернувшись на вращающемся кресле, Катла Моккеркин сразу узнала смуглого усатого федерала. И ее улыбка, пусть и не чрезмерно радостная, была все же не просто вежливой.

— Здравствуйте, инспектор Карденас. Я вас помню.

— Хох, Катла. Рад снова видеть тебя. — Пройдя дальше в комнату, он расположился в пустом кресле и подкатил его поближе к ней. — Я хотел бы немного поболтать с тобой — если ты не против?

Она пожала плечами и положила голком, который держала в руке. Почувствовав это движение, вит-камера ящика, с которым она работала, затемнила светившийся перед Катлой туннель.

— Ты не обязана беседовать с инспектором Карденасом, если не хочешь, — напомнила ей наблюдавшая женщина.

— Все в порядке, миз Форхорсес, — робко улыбнулась девочка. — Я знаю мистера Карденаса… Анхеля. Он был добр со мной, когда я была в… когда мне пришлось покинуть Резерву. Он хороший человек. — Ее улыбка превратилась в робкую усмешку. — Даже если он спаззанутый федерал-интуит.

На недоступный никакому другому полицейскому лад Карденас знал, что это было не оскорбление. Форхорсес внимательно наблюдала за ним.

— Как у тебя дела, Катла?

Она с тоской поглядела на приглушенный, слабо светящийся туннель.

— Полагаю, нормально. — В голос снова вкрался намек на озорство, который у него уже ассоциировался с ней. — Но вы ведь и так это знаете, верно? И просто завязываете вежливый разговор.

— Когда я был в твоем возрасте, другие ребята, бывало, говорили мне, что я чересчур умен, — усмехнулся он. Она пристально посмотрела на него. — И поэтому я знаю, что такое чувствовать себя отличающимся от всех остальных. От всех своих друзей. Значит, ни с кем не поболтаешь. — Он слегка наклонился к ней. — У меня есть для тебя кое-какие новости. Твой отец, Мок, умер.

Выражение ее лица не изменилось. Но он заметил легкое напряжение мускулов на шее и предплечьях, засек участившееся дыхание. Она этого не проявляла — по крайней мере, для всех других — но таки реагировала.

— Его сбил автобус, когда он переходил через улицу.

Она кивнула в знак того, что услышала, почти без всяких эмоций.

— Рада слышать. — А затем, несколько удивив его, равно как и бдительно следящую Форхорсес, девочка язвительно фыркнула. — Я как-то раз слыхала, как он говорил о смерти. Он сказал, что федералам его никогда не схватить. Что, если он не умрет от старости, то сгинет в огненной буре. Его сбил автобус? — Карденас кивнул. — Просто великолепно! Совершенно заурядная гибель. Именно это он и заслужил — умереть, как все прочие, незамеченным, без показа его подлой, мерзкой, леперовой рожи во весь вит. Я рада, что это случилось именно так! — Когда гнев девочки поутих, возобладал ее исключительный интеллект. Карденас терпеливо ждал, зная, что это произойдет.

— Но, — начала она заново, слегка запинаясь, — если папа умер не один месяц назад, то кто же тогда приказал убить маму всего несколько недель назад? — Опустив взгляд, она глубоко задумалась. — Мистер Бруммель не мог этого сделать, так как он тоже уже умер. Мистер Вандерберг не любит насилия, а миз Берил не знает, как оттранслировать нужные инструкции. — Ее замешательство и озадаченность были видны невооруженным глазом, когда она снова посмотрела на Карденаса. — Вы знаете, кто это приказал?

Он мрачно кивнул.

— Эти приказы исходят из того же источника, который по-прежнему пытается похитить или убить тебя. От ящика компании твоего отца, той, чья штаб-квартира в юго-восточном Техасе.

Ее рот открылся в удивлении.

— Это та глупая молли на Падре! Папа заграммировал ее так, чтобы она управляла всем, когда сам лично не контролировал операции. Но я ничего не знаю о той грамме, про которую вы говорите. Должно быть, он ввел ее в ящик после того, как мы с мамой сбежали вместе с мистером Бруммелем.

Форхорсес не могла больше этого выдержать. Разговор между ее подопечной и федералом уходил все дальше и дальше за пределы разумения Минервы.

— Не понимаю. Кто пытается похитить или убить Катлу?

— Программа. — Карденас посмотрел в ее сторону. — Внедренная ее отцом. Он был, по всем сведениям, неумолимым, беспощадным сукиным сыном. — Он кивнул в сторону девочки. — Содержащая эту грамму молли поддерживает контакт со всеми элементами противозаконной империи ее отца. Она распространяла директивы подчиненным, приказывая убить Уэйна Бруммеля, который жил с матерью Катлы и был ее партнером в весьма крупномасштабном присвоении фондов. Затем по ее приказу недавно была убита ее мать. А теперь она пытается захватить или убить Катлу потому что она является теханткой, хранящей в памяти многие, если не все, деловые операции своего отца. — Снова повернувшись к девочке, он посмотрел на нее со вспыхнувшим вновь сочувствием. — Она ходячая моллисфера.

Тон Форхорсес показывал, что она все еще не совсем понимала происходящее.

— Но если отец умер, то почему эта чудовищная грамма по-прежнему интересуется ей?

— Потому что она не была формально отменена, — кратко объяснил он. — И до тех пор, пока это не сделано, она будет и дальше спускать директивы тем элементам империи отца Катлы, которые по-прежнему откликаются на команды центра. А те приложат все силы для выполнения этих команд, так как считают их исходящими от ее отца или от его заместителя — кем бы он ни был. В конечном итоге, даже до низших рядов дойдет распоряжение оставлять без внимания любые директивы, исходящие всего лишь от молли. Вся проблема лишь в том, что мы не можем ждать, когда же это произойдет, когда природа возьмет свое. Потому что к тому времени для Катлы может оказаться уже слишком поздно.