Чтение онлайн

Наставляла их стройная темноволосая молодая женщина с тонким лицом, рабочую одежду которой в данный момент скрывала форма стюардессы компании «Юнайтед Вариг». «Юнайтед Вариг», конечно же, заплатила кругленькую сумму за преимущественное право столь широко демонстрировать свой фирменный логотип в учебном заведении. Нины, похоже, не возражали. Они были слишком заняты, пробуя друг на друге рекомендованные для путешествий фразы.

— Продолжайте упражняться в этих кратких диалогах, — приказала им Алисия Таварес. — Завтра будет устный опрос.

В ответ из рядов хорошо одетых младших граждан поднялся стон. Это тебе не бедный школьный округ, размышлял Карденас. В том урбе, где он вырос, у школ не было денег на такие легкомысленные штучки, как маскарадная форма.

— Чем могу помочь? — Она уловила мельканье его идента. — Боже, надеюсь, никто не попал в беду. То дело с фургоном, торгующим мороженым…

— Не имеет никакого отношения к моему сегодняшнему визиту сюда, — закончил он за нее. Когда он улыбнулся, кончики его вислых усов приподнялись на полсантиметра. Это действие неизменно вызывало ответную улыбку на устах всякого стоящего достаточно близко, чтобы заметить данное явление, и Таварес не стала исключением.

— Рада это слышать. Что я могу для вас сделать… — она снова взглянула на его идент, — …инспектор?

— Вы в этом месяце курируете ученицу по имени Катла Андерсон.

Таварес кивнула, и выражение ее лица сменилось на озабоченное.

— Она ведь не попала в какую-то беду, правда?

— Мы пока не знаем. Если и попала, то не по своей вине. — Он посмотрел мимо учительницы на класс, состоящий из сытых детей.

— Здесь ее сегодня нет.

— Да.

— Похоже, вы не удивлены.

Она пытливо посмотрела на него.

— Вы очень наблюдательны, инспектор. Катла весьма способная девочка. В некоторых отношениях — просто блестящая. Но у нее возникла настоящая проблема с посещаемостью. Насколько я могу судить, родители ее в этом не виноваты. Но в иные дни она просто не появляется. Ее родители протестуют и утверждают, что поговорили с ней об этой проблеме, но та все равно остается. Действительно, очень жаль. Такая умная девочка.

— Ее родители не звонили сегодня сказать, что она не придет?

Таварес покачала головой.

— Насколько я знаю, никто из них с нами не связывался. Такие неожиданные отсутствия носят случайный характер, и поэтому я не думаю, что Катла пропускает занятия, участвуя в какой-то регулярной деятельности вне соче.

Карденас кивнул.

— Как она ладит с другими нинами?

— Довольно неплохо. — Ответив рефлекторно, учительница тут же сделала оговорку. — Хотя я замечала, что, когда она не занималась положенной по программе деятельностью, то предпочитала держаться особняком. Почему бы вам не спросить у каких-нибудь ее односочниц? — И, повернувшись, обратилась к двум девочкам, исследовавшим подносы с муляжами еды. — Малага, Роза, вы не могли бы подойти сюда на минутку?

Карденас оказался лицом к лицу с двумя двенадцатилетними девочками, одной кофейного цвета и одной — песчаного. Он улыбнулся, и его усы заплясали. С любопытством посматривая на него, более светленькая из пары подняла взгляд на учительницу.

— Это ведь не что-нибудь такое, о чем будет опрос, правда?

— Нет, — заверил ее Карденас. — Я просто хочу спросить вас о вашей подруге — Катле Андерсон.

Первой ответила другая девочка.

— Вы хотите сказать, о гуфачке? — хихикнула она. — Именно так мы ее все называем. Потому что она впитывает в себя все окружающее, как губка, но когда спросишь о чем-нибудь, она в половине случаев лишь странно улыбается, словно знает ответ, но не уверена, как его тебе изложить.

— Точно, — быстро добавила первая девочка. Ее слова угрожали споткнуться друг о друга в обычной для двенадцатилеток манере речи. — Катла, си, она муй церебро, но все равно какая-то странная. Кабеса вареса [17] , вердад?

Таварес скорчила недовольную гримасу.

— Малага, не забывай о манерах.

Девочка обиженно подняла взгляд.

— Хой [18] , федоко же спросил!

— А мне все равно. — Девочка с кожей песочного цвета была ростом почти с него. — Катлы сегодня здесь нет.

— Нохо, — безразлично согласилась ее подруга. — Шунтанула, сабе?

— Ты не знаешь, где она может быть? — непринужденно спросил Карденас.

Девочки переглянулись, прежде чем та, что повыше, ответила:

— Никто не знает, где носится западный ветер. Вот это и есть Катла.

Он чуть улыбнулся и мягко произнес:

— Ты мне лжешь, Малага.

Она пристально посмотрела на него.

— А вот и нет. В иные дни Катла просто не нарисовывается.

— Я ведь спрашивал-то не об этом. — Он наклонился чуть поближе, буравя ее взглядом прямо в глаза. — Ты отлично знаешь, о чем я спрашивал. И знаешь, что я знаю, что ты лжешь. Пор фавор [19] , не лги мне больше, Малага.

Девочка обернулась за помощью к подруге. Долгую минуту они молчали. Затем та, которую звали Розой, заговорила, хотя и явно с неохотой, не встречаясь взглядом с визитером.

— С Катлой иногда трудно говорить. И не оттого, что она хамит: просто молчит и все. Но иногда — иногда она принимается рассказывать нам, где бывает, когда не приходит сюда. — Еще не совсем женский голос упал до шепота, словно она боялась, что кто-то, здесь не присутствующий, может подслушать их разговор.

— Она любит тусоваться с отморозками.

Карденас тихо выдохнул.

— Катле Андерсон всего двенадцать. Она слишком мала, чтобы тусоваться с нинлоками. Захоти она примкнуть к ним, они бы просто посмеялись над ней. Она б замедлила их пульс.

— Только не подкоды, — замотала головой Малага. — Эти примут в компанию, если тебе одиннадцать. — Внезапно сообразив, что она, возможно, разгласила слишком много запретного знания, девочка поспешно добавила: — Во всяком случае, у меня ввод именно такой.

Инспектор выпрямился. Подкоды представляли собой слабо связанные, случайные группки антиобов, еще не доросших до вступления в настоящую шайку. Несмотря на сказанное девочкой, он никогда не сталкивался с допущением в клику одиннадцатилеток и ни разу не слышал о подобном случае. Но двенадцать — в двенадцать могли и стерпеть. Средний возраст подкода колебался от тринадцати до четырнадцати лет, после чего те шли дальше в настоящую шайку нинлоков, переходили в чистяки — или же заканчивали путь одиночками на Полосе. Или в могиле.