Чтение онлайн

Ладно, говорил я себе, спускаясь вниз на лифте, авось со временем удастся ликвидировать пробелы в памяти.

И тут меня поразила неожиданная мысль.

А, может, причина вовсе не во мне? Может быть, дело в том, что этот мир — другой? Что, если изменения произошли задолго до моего рождения, но именно они и оказали такое влияние на мою судьбу?

Что ж, посмотрим. А пока что следует сосредоточиться на ближайших задачах.

Шофер оказался ненамного старше меня. Он был явно недоволен тем, что я соизволил задержаться, но недовольство свое выразил лишь тем, что резко рванул машину с места.

Мы довольно долго плутали по лабиринту дворов и узких дорожек, вьющихся между домами (я вертел головой из стороны в сторону, пытаясь определить, в каком районе мы находимся, но, как назло, ни одной таблички с названием улиц на глаза не попадалось).

Первым нарушил молчание водитель. Выбросив в окно дверцы докуренную почти до фильтра сигарету, он осведомился:

— Ну а теперь куда?

Ну вот — начинается!..

— А вы не знаете? — поинтересовался я.

Он с явным любопытством покосился на меня.

— Вот те раз! Приплыли... Вообще-то, Аркадьич вчера говорил мне, что кто-то там прилетает, а вот куда — не сказал. Я думал, ты знаешь...

Ага, вот что его удивило в моем вопросе. Видимо, мы с ним — на «ты».

— Да нет, — пробормотал я, — я тоже... это... забыл...

— Тогда звони шефу, — предложил водитель, показывая взглядом куда-то между нашими сиденьями.

Там, в специальном гнезде, была закреплена квадратная черная коробочка с кнопками. Радиотелефон, наверное. Господи, неужели в этом мире до сих пор пользуются такими допотопными вещами?

Я растерянно вынул трубку из гнезда и повертел ее в руках.

— А как? — задал я вопрос, который, наверное, показался водителю верхом идиотизма.

— Ну ты крут! — восхитился он. — Надубасился, что ли, вчера до потери пульса в левой пятке?

Да что они все — сговорились, что ли? Почему они считают, что если человек не помнит чего-то, то, значит, он здорово надрался накануне? Хотя поставь себя на их место. Что бы ты подумал, если бы твой знакомый ляпнул нечто подобное?

— Да я никак не могу привыкнуть к этому агрегату, — посетовал я вслух. — Лучше набери сам...

Не отводя взгляда от дороги, водитель на ощупь ткнул несколько кнопок на трубке и протянул ее мне.

Гудок. Второй. Наконец я услышал энергичный и абсолютно не знакомый мне мужской голос:

— Да?

— Здравствуйте, — сказал я, сожалея, что не удосужился выведать у водителя имя и отчество своего предполагаемого начальника. — Это Ардалин говорит... то есть, Альмакор...

— Ты где? — оборвал меня голос.

— Еду, — решив быть кратким, чтобы не попасть впросак, сообщил я.

— Где именно?

Я глянул в окно.

За время разбирательств с шофером пейзаж за окном измелился, и я узрел на ближайшем столбе схему-указатель. И вздохнул с облегчением: все-таки это была Москва, а не какой-нибудь незнакомый мне Мухосранск...

— На Каширке, — сказал я. — Подъезжаем к МКАДу.

В трубке грязно ругнулись.

— А что? — машинально спросил я.

— Как это — что? Как — что? — заорала мне в ухо трубка. — Да в это время ты уже должен был подъезжать к «шарику»! Короче, так: самолет, на твое счастье, задерживается, но на полчаса, не больше. Ну еще полчаса я беру на себя... Но если тебя через час здесь не будет, Ардалин, — пеняй на себя!..

И в трубке пошли короткие гудки.

— Ну что? — поинтересовался водитель. — В «шарик»?

Знать бы еще, что это такое.

— Ага, — кивнул я.

— В первый или во второй? — уточнил водитель.

О, боги!

— В смысле? — прищурился я.

— Ну то есть — какое «Шереметьево»? Один или два?

Ах, вот оно что. Нечто вроде профессионального жаргона, значит. Так. Напряжем свои дедуктивные способности.

— По-моему, в «Шереметьево-два», — наконец сказал я. — И шеф просил побыстрее, а то мы опаздываем...

— Понял, — усмехнулся водитель. — Пристегните ремни безопасности, леди и джентльмены...

И утопил педаль газа до самого пола.

За время последующей бешеной гонки я не раз успел пожалеть о том, что дал себя втянуть в эту авантюру. Чтобы обжиться в новом мире, разумнее было сказаться безнадежно больным и остаться дома. И потихоньку, шаг за шагом, добывать нужную информацию. А теперь я оказался в положении не умеющего плавать, которого швырнули в глубокий омут, чтобы посмотреть, утонет ли он сразу или еще какое-то время попускает пузыри.

Все мои попытки вытянуть из водителя хоть какую-нибудь полезную информацию о цели нашей поездки в аэропорт ни к чему не привели. Я только сумел узнать, что его зовут Сашей и что шеф наш — «зверь, если что не так», а вообще-то отходчив и долго зла не держит...

Единственное, что меня утешало — город был таким же, как и в «моем» мире. Во всяком случае, в тех местах, где мы проезжали (правда, я давненько тут не был), видимых изменений не было. А упросив Сашу включить радиоприемник, я убедился, что все остальное — события в мире, музыка, радиостанции, политические персоналии — тоже вроде бы остались прежними.

Выходит, мир — прежний, а изменился только я?

Бред какой-то!

Аэропорт оглушил меня и смял. Это было неудивительно, если учесть, что до этого я не выходил из дома почти год. Отвык уже от обилия людей вокруг. Тем более что все куда-то спешили, с сумками, чемоданами на колёсиках и тележками, заставленными вещами. С многочисленных экранов по глазам прицельно били рекламные клипы, в баре-кафе, отгороженном от зала стойками и канатами, раздавалась громкая музыка, и то и дело под мелодичный перезвон музыкальной заставки женский голос объявлял на русском и английском о прибытии и вылете рейсов со всех концов мира.