Чтение онлайн

Выяснилось, что после звонка Трухакова, Петя больше ни с кем не общался, только смотрел вечером новости, заходил на пару форумов, читал инженерные справочники и совсем уже поздно, около двенадцати ночи, запустил музыкальную композицию - какую, пока оставалось неизвестным: музыку защищал пароль, никому из техотдела неизвестный. Денис выяснил только, что композиция была записана на юнифон днём, в то время, когда Малинкин с Трухаковым обедали, и сразу же шевельнулось какое-то пока непонятное, смутное подозрение.

Уж не Трухаков ли скинул Пете эту запись? Судя по виду файла, это была музыка, так что сразу представлялась картина: за обедом болтали о том о сём, и Игорь поделился с Петей понравившейся композицией - обычная история, непонятно только одно - зачем нужен пароль?

Размышления прервал звонок из Управления. Это был начальник отдела киберлогов Игорь Лихарев:

– Звоню по поводу твоего списка, Денис. Мы пробили тех, кому твой программист рассылал работы. Выясняли, действительно ли они заказывали Валенте продукты, которые он им отправил, и могут ли, в случае необходимости, предоставить их для проверки. Заказы подтвердили все получатели, кроме одного. Это ресторан "Пять углов". Он ничего Валенте не поручал, а значит, кто-то из посетителей просто воспользовался платной услугой заведения по предоставлению связи и по ресторанному юнифону записал присланную Валентой программу на какой-то внешний носитель, например, на "таблетку". Оплату посетитель произвёл кэш-картой, так что установить и-код невозможно.

– А что было в заказе?

– У Валенты значится "Музыкальная программа". Если бы мы не стали так скрупулёзно пробивать каждого заказчика, то никаких бы подозрений не вызвало: ресторан заказал музыкальную программу - что может быть естественней!

– То есть, выходит, - маскировка?

– Вот и мне так подумалось, и раз уж ты просил найти то, не знаю что, я решил изучить работу канала во время пересылки этой программы.

– Нашёл что-нибудь интересное?

– Думаю, да. Я обнаружил, что передача данных шла по протоколам, не характерным для музыкальной программы, да и переданный объём намного больше, чем должен быть. Предполагаю, что переданный контент содержит что-то ещё, помимо музыки. Это, разумеется, всего лишь предположение, не более, разработчик программы мог просто не удосужиться правильно соптимизировать свой продукт, да и работа канала определяется многими факторами, а не только переданной инфой, поэтому, чтобы говорить предметно, надо видеть конечный продукт.

Лихарев наклонил голову набок, словно прислушивался к чему-то, и его металлическая ушная раковина ярко сверкнула, отразив свет зажжённой над столом лампы. Слишком большое и, на взгляд Дениса, уродское рекламное ухо, раньше исполнявшее ещё и роль средства связи, давно уже не использовалось Лихаревым по назначению. Юнифон он завел другой - тонкую, модную пластину в изящном бести из змеиной кожи на тыльной стороне левой руки, а слух киберлога контролировал внутренний имплант, так что железное ухо было не более чем странным капризом. Хотя, если вспомнить, какую службу сослужило оно на Дзетте, Лихарева можно было понять. Кривочук вон тоже шрамы на голове не убрал - напротив, брил голову, выставляя их напоказ, и постоянно трогал... Зачем? Для чего людям нужны эти свидетельства грозившей им смертельной опасности, это напоминание о тяжких, мучительных днях? Казалось бы, забудь как страшный сон, да и дело с концом! Тем более если случившееся - государственная тайна, о которой всё равно никому нельзя рассказать! Так нет же...

Баг-задораг!
– вдруг очнулся Денис. И о чём это он думает? Да чёрт знает о чём!
– старый способ подсознательно отсрочить неизбежное понимание чего-то очень, очень неприятного.

– Спасибо, Игорь!
– заставил себя вернуться к делу Денис.
– Этого хватит, чтобы надавить на Валенту и заставить рассказать, кому на самом деле он отсылал свою музыкальную программу.

– Вот бы ещё ордер на изучение содержимого его юнифона получить!

– А ты можешь посмотреть работу канала во время записи одной композиции?
– Денис передал киберлогу адрес, дату и точное время, когда на юнифон Малинкина была скопирована неизвестная музыка.
– Если там будет такая же нестыковка, то мы точно ордер получим.

– Принято, - кивнул Лихарев.

– Игорь!
– остановил Денис уже было отключившего соединение киберлога.

– Да?

– Как ты думаешь, возможно ли организовать через юнифон такое воздействие на мозг, чтобы человек спятил и с собой покончил?

– С технической точки зрения встроить в аппарат какой-то мощный излучатель, конечно, можно, без проблем.

– А если ничего не встраивать, а только с помощью программного обеспечения, используя "железо" самого юнифона?

– Это значительно сложнее...
– Лихарев задумчиво поднял брови.
– Потребуется целая команда мозговедов-нейропсихологов и программистов, но в принципе... В принципе ничего невозможного нет... хотя я не представляю зачем? Есть масса куда более простых и доступных способов заставить того же Малинкина словить глюки и броситься с крыши вниз.

* * *

Мобиль проехал ещё сотню метров и встал: шоссе впереди было забито намертво, вероятно, произошёл сбой в системе регулировки движения, а может быть, сломался один из киберводов и устроил ДТП, рыться в сети, пытаясь разыскать причину пробки, желания у Дениса не возникло.

Он просто с тоской смотрел на столпотворение мобилей, надеясь, что ситуация скоро исправится, - не хотелось просидеть здесь, к примеру, целый час, - лучше бы их с Беркутовым поездка к Валенте побыстрее закончилась. То, что им с полковником предстоит надавить на Борю, выбивая из него информацию, было и неприятно и одновременно ожидаемо: словно прорыв вызревшего наконец воспаления. В душе творилось нечто трудно определимое: смесь тоски по утраченной дружбе, предчувствия беды, острого сочувствия Валенте и его Галке, плюс капелька глупого детского торжества, что теперь Боря уже не посмеет, да и не сможет выставить его на лестницу, захлопнув перед носом дверь.

Возможная причастность к делу не только Валенты, но ещё и Трухакова создавала в мыслях кавардак. Вспоминался детдом - как они дрались за Игоря во имя справедливости, жалость мешалась с уважением к тому, сколького, несмотря на свой порок мозга, Труха достиг, охватывала благодарность, что не зазнался и сразу откликнулся на просьбу помочь Миа. В то же время Дениса злило, что Игорь так внезапно бросил её лечить, оформив задним числом отпуск по болезни, и ещё сильно беспокоило, что как только он перестал ходить в Клинику, его лучший друг Малинкин вдруг спятил...

Пискнул юнифон, полыхнув автоскрином на руку: звонил Лихарев.

– Денис! Я проверил работу канала во время записи композиции Малинкину. Здравия желаю, полковник!
– увидев Беркутова, поздоровался киберлог.

– Привет, Лихарев! Так что там с записью?

– Отклонения того же типа, что и при пересылке музпроги в ресторан, только ещё более объёмные и выраженные. Но опять-таки, пока у нас нет юнифона, о том, что в запись музыки скрытно внедрено что-то ещё, точно сказать невозможно. Вдруг это просто совпадение?

– Нет!
– уверенно заявил полковник.
– Совпадений не бывает.

– Согласен, - кивнул Денис.
– Композиция была записана, когда Малинкин сидел у Трухакова в кабинете. Вы пробили, с какого номера она пришла в сетевую обменку?

– Любая обменка хранит данные в течение одних суток, так что номер мы уже не поймали.

– Чёрт!
– ругнулся Денис.

– Считаешь, Трухаков ему эту хрень скинул?
– спросил полковник.
– Они же с Малинкиным вроде как дружили?

– В клинике говорят, что дружили... Но ты сам только что сказал: совпадений не бывает! И потом: Трухаков знает Валенту с тринадцати лет - мы все трое в одном детдоме жили.