Профессия
Шрифт:
На какой-то миг мне снова кажется, что я прихожу в сознание. Застрелиться из-за бабы? Я же не школьник! У меня и не такие бывали, и не такие еще будут! Если я захочу, даже Эдита будет моей. И Ирина. И Юля. Любая!
Любая... Но она уже не будет...
Мне так надоели эти мысли, что стоит продырявить череп только для того, чтобы прекратить этот болезненный мыслительный процесс...
Я беру пистолет в руку. Ствол хорошо мне знаком: из него я уложил Сухаря, спасая свою шкуру. Тогда я защищался. А зачем? Почему было не дать ему пришить себя? Может, Сухарь распахнул бы предо мной врата рая... Хотя погибнуть от руки такого недоумка – все равно что под колесами «запорожца» – стыдно как-то...
А убить себя самому? Это лучшее решение? Это не стыдно? Помню, обдумывая самоубийство Энжи, я находил его «глупым». Другое дело – погибнуть в освободительной борьбе, или, например, спасая чью-то жизнь, еще лучше – жизнь ребенка. Но «жизнь ребенка» – тоже скользкая тема, от которой бросает в дрожь. Хорошо помню, как принес «жизнь ребенка» в жертву обстоятельствам, спасая Эльзу, то есть – свою любовь к ней, то есть – себя самого. И сейчас – сижу и рыдаю – жалею себя...
Я резко поднимаюсь и прячу оружие. Хорошо, что не додумался никому позвонить. И тем более – бахнуть себе в башку.
Крещусь на купола далекого собора. Нельзя звать смерть, потому что можно и накликать. Надо ж было додуматься до такого!
Из-за кого? Из-за Лары? А была ли Лара?
Остались талисманы воспоминаний. Осталось кольцо. Я бросаю его в унитаз и смываю в канализацию. Одеваюсь и беру такси до офиса.
Меня ждет рабочий день. Ни хороший, ни плохой, ни счастливый, ни несчастливый. Просто рабочий день. Будни. Это и есть мой ритм.
Я готов. Я бодр. Я вхожу в офис «Спартака» твердой походкой. Потому что я тут самый Спартак.
28. ПОЛУ-ОТКРОВЕННОСТЬ
А вот и не самый. Из кабинета Никифорова слышны громкие голоса. Юли нет на месте, но вынырнувший за какими-то бумагами из кабинета Босса парень сообщает мне, что там проходит совещание с отделом экономических расследований. У него напряженное лицо, и я спешу пройти в кабинет Игоря.
Игорька тоже нет. Я сажусь за его комп, машинально открываю Google и машинально пишу в окошке поисковика «ЛАРА».
Лара, Лара...
...Лары – по верованиям древних римлян – божества, покровительствующие дому, семье и общине в целом.
...«Лара Крофт – расхитительница гробниц». Фантастический боевик.
...Лара, 23 года. Познакомлюсь с парнем.
...Лара Флин-Бойл. Все о звезде.
Входит Генка, и я закрываю окно.
– Как ты? – жмет мне руку. – Бодрячок?
– Вполне.
– Невеста сковородкой не огрела за разгул?
– Нет. Все нормально. Мы решили расстаться.
– Расстаться? Из-за какой-то вечеринки?
Генка садится на место Ромки – за другой компьютер.
– Нет, не из-за вечеринки, – отвечаю я. – Вообще. Не сошлись характерами.
Он смотрит недоверчиво. Так, словно опять меня не понимает.
– Будешь искать по новой?
– Не буду. У меня к ней нет претензий.
– Пойдем-ка ко мне, – он поднимается.
В его кабинете светлее и просторнее. Я вхожу следом за Боссом и сажусь на край совещательного стола. Длинный стол у Генки – с закругленными углами и мягкими стульями по бокам, с другого конца – тоже аккуратно обтекаемый, как иномарка. Реактивный стол какой-то. Сто процентов – на заказ делали.
В голове немного мутится, я закуриваю, тянусь к пепельнице, почти ложась на этот шедевр мебельного искусства. Генка наблюдает молча. Эх, видел бы он меня ночью с мокрыми от слез локтями!
– Ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает все-таки.
– Да. Легко и хорошо. Я же говорил, что смогу быть один во всем мире. И я смогу.
Он молчит.
– Это правильное решение, – произносит наконец. – Очень правильное. Знаешь, с нашей работой... Не всякая женщина способна понять, что ты можешь запросто стрелять в другого человека, а он запросто может стрелять в тебя. Возможно, и в том, и в другом случае – с летальным исходом. Не всякая может поверить, что, убивая, ты не получаешь удовольствия...
Извини, что так прямо... Женитьба – это было очень скверное решение. И для тебя, и для нее, и для нас всех. В остальном – ты все сделал хорошо: затеял хорошую дружбу с Вележкиной, показал себя отличным снайпером, завязал полезное знакомство с Семаковой. Напугал, конечно, между делом Сотника, но это такое – мелочи, простительные мелочи...
– Он звонил?
– Звонил, жаловался и угрожал. Я послал его – тоже не очень вежливо. На фига он нам нужен? В остальном – все хорошо, – повторяет Генка. – Теперь о деле...
Он достает из ящика стола два пистолета и подталкивает их мне. Номера на обоих сбиты.
– Это на будущее. Если дело сомнительное — не пали из своей пушки, пользуйся вот этими — менты в случае чего их не просчитают. Людей со стороны не привлекай, на наших парней можно целиком положиться. Без дела не слоняйся – на первом этаже тренажерный зал. В тире бывай как можно чаще – желательно каждый день. Если возникнут вопросы – я есть. Я всегда на связи. Я больше никогда не потребую чистого результата. Это был своего рода экзамен...