Чтение онлайн

Вот тогда Дон взял да и купил участочек на отшибе. И отстроил себе домик. А для более продуктивной релаксации огородил территорию в 750 квадратов железобетонной стеной высотой два с половиной метра.

От усадьбы до вокзала при хорошей скорости по пустому шоссе, петлявшему меж холмов пригорода, можно было добраться за полчаса. У нас в распоряжении имелось достаточно времени, чтобы особо не торопиться даже с учетом рекогносцировки, которую необходимо будет делать в районе товарной станции.

Тем не менее, вырулив на освещенное тусклыми фонарями шоссе, Славик тут же взял максимально возможную скорость, и густые кусты акаций понеслись мимо, сливаясь в дальнем свете фар в длинноватые темные бруски.

Я поудобнее устроил за поясом «магнум» и подумал, какие же в жизни могут случиться перевертыши. Этот ствол некоторое время назад должен был прозвучать в интересах Грека, а получилось, что скоро, если все будет нормально — тьфу, тьфу, тьфу, — возможно, именно из него вылетевшая пуля принесет смерть бригадиру боевиков периферии…

Ехали молча. Машина, несмотря на потрепанный вид, работала хорошо — кто-то, видимо, заботился, следил.

Свет от панели, падавший на мокрое от обильного пота лицо Ходжи, делал его похожим на вурдалака. Он закрыл глаза и время от времени глухо постанывал, скрипя зубами — это усиливало впечатление. Перед выездом Серега заставил его выпить стакан водки. По-моему, сейчас он немного расслабился.

Славик неподвижно сидел за рулем и напряженно всматривался в летящее навстречу шоссе, а Серега, который должен был следить за Ходжой, положил свой ствол на колени и, отвернувшись, смотрел в окно.

Чувствовалось, что мои соратники если и не на взводе уже, то, что называется, в пограничном состоянии, когда ни о чем не думаешь, кроме как о предстоящем серьезном и опасном деле.

Это нормально. Но если в таком пограничном состоянии находиться достаточно долго, это очень плохо: можно перегореть и утухнуть до самого события. Так что скоро придется мне парней чем-нибудь развлечь, подумал я. Если они так будут до самых вторых ворот напрягаться, в момент начала операции я рискую оказаться среди вяло движущихся, безразличных ко всему происходящему бойцов. Такое тоже бывает.

А я сам? Что может чувствовать хорошо подготовленный к такого рода мероприятиям здоровый тренированный мужик, который совсем недавно в условиях, явно худших, чем те, что ожидаются вскоре, вышел победителем из неравной схватки? Что может чувствовать этот тип, сидя в машине, которая валит с приличной скоростью по ночному шоссе, неотвратимо приближая его к новой схватке?

Этого столкновения не избежать. Здесь уже теперь кто кого. Не сегодня, так потом, после. Но сегодня перевес на нашей стороне. Что практически предрешает исход, так это внезапность. При равном соотношении сил внезапность — залог победы…

Я покрутил головой и хрустнул суставами. Хорошо, что Славик едет с большой скоростью, молодец. Высокая скорость поднимает боевой дух — это неоднократно проверено на практике.

Внезапно в машине раздалось шипение. Я даже дернулся от неожиданности и схватился за ствол. А потом вспомнил: рация! По мере приближения к городским кварталам она начала оживать, так как оставалась включенной.

Я покосился на Серегу: как он воспринял мою резкую реакцию на внезапный шум? Серега никак не воспринял: он продолжал смотреть в окно, даже не обернувшись, когда послышалось шипение.

Я подумал, что Серега правильно сделал, прихватив радиостанцию. В районе вокзала мы сможем прослушивать переговоры милицейских нарядов, и, может быть, какая-нибудь полезная информация проскочит — о появлении какой-нибудь левой машины или еще чего. Только вот придется ее выключить при подъезде ко вторым воротам. А то вдруг начнет шуметь до начала огневого контакта…

Я было уже приготовился рассказать какой-то дурацкий анекдот (решил-таки отвлечь парней от медленного горения) и уже прокашлялся, но тут Славик слегка сбавил скорость на повороте и вдруг резко притормозил и чертыхнулся.

Шоссе перегораживал полосатый шлагбаум на трех стойках. У правой обочины стоял временный знак «Дорожно-ремонтные работы», а ниже прибита табличка «Объезд» со стрелкой, указывающей направление.

— Вот так штука! — сказал Славик, надулся, с шумом выпустил изо рта воздух и похлопал ладонями по рулю.

— Придется крюка давать по грунтовке. — Серега мотнул головой вправо, на грунтовую дорогу, отходившую от шоссе перед шлагбаумом.

— Не нравится мне это, — буркнул Славик. — Мы ехали домой к Дону где-то в 18 с копейками — никакого шлагбаума не было. Какие, к черту, работы на ночь глядя!

— Может, где водопровод по шоссе разрыли или кабель порвали. Бывает, что срочно приспичит, — высказал я предположение.

Серега добавил:

— Однако ехать надо, начальник. Я эти места знаю как пять пальцев. Мы здесь в 86-м три недели одного пасли. Крюк по грунтовке займет порядка двадцати минут. Потом мы выедем на шоссе в полутора километрах отсюда. Надо только поторопиться…

— Надо, — буркнул Славик и, сдав назад, съехал на боковую дорогу, сразу нырнувшую в кусты акаций, хаотично росшие с этой стороны шоссе.

Мы проехали метров двести со скоростью примерно десять кэмэ в час, подпрыгивая на ухабах и ругаясь.

И тут вдруг ожила рация.

«Свернули» — отчетливо прозвучал голос. Показалось, что передающий находится совсем рядом, насколько я разбираюсь в станциях подобного типа.

«Они?» — спросил другой голос на фоне какого-то скрежещущего звука, как если бы там, например, работал трактор.

«Они. Машина наша», — ответил близкий голос.

«Понял. Сворачивайте и ждите», — приказал голос на фоне трактора, и в эфире воцарилось молчание.