Чтение онлайн

А у нас хлопушки на исходе.

– Принято. Сможете помочь скорректировать огонь «Акации»?

– Попробую. Но из меня корректировщик, как из говна пуля. Откуда самоходка будет стрелять?

– Поляны.

– А достанет?

– На пределе.

– Вот пусть тогда на пределе и начинает пристрелку. Я нахожусь как раз на линии огня, и первый же недолёт будет моим.

– Принято. И срочно убирайте своих людей. Пусть ко мне выходят.

– Олег, ты всё понял?

– Да, уже ретируюсь.

Стопятидесятидвухмиллиметровый осколочный «чемодан» просвистел высоко над головой и рванул за поворотом шоссе с перелётом почти в полкилометра.

– Пятьсот метров перелёт и триста левее – доложил Павел в трубку.

– Вас понял. Это будет голова или хвост?

– Хвост.

Второй снаряд разорвался точно позади крайнего бронетранспортёра, подбросив его в воздух.

– Крайняя жестянка поражена, – доложил Павел.

Третий взрыв взметнул в воздух землю в голове колонны, уже после точки перегиба.

– Это голова, – отреагировал Павел, – но сюда больше кидать не нужно, мы тут сами хорошо поработали.

– Спасибо за помощь, – прозвучало из динамика. – Быстро сматывайтесь, у вас в распоряжении три минуты.

Догадавшись, что теперь полетят спецбоеприпасы, Павел схватил СВД и бегом бросился прочь от шоссе. Пулемёт и гранатомёт остались на позиции. Жалко, разумеется, но себя жальче. Две килотонны – это совсем не шутка, а на километровый участок шоссе их, с учётом рассеивания, потребуется не меньше трёх.

К тому моменту, когда над головой зашелестел первый снаряд, Павел, уже отмахавший полкилометра, перемахнул лесную дорогу и стремительно лавировал среди деревьев, почти не обращая внимания на бьющие по лицу ветки: жить захочешь – ещё не так побежишь. Плашмя упав на дно старой воронки, оставшейся ещё с прошлой войны, Павел набросил на голову капюшон плащ-накидки, плотно зажмурился и широко открыл рот…

К двадцать первому километру Павел вышел через сорок минут после окончания обстрела, встретив по дороге Олега, который тоже побросал всё, кроме пулемёта Калашникова. За это время уже совсем стемнело, и только окружающие шоссе сосны слегка выделялись на фоне чуть более светлого неба.

– Стой, кто идёт! – прозвучало в темноте откуда-то сбоку. Повернувшись, Павел с трудом рассмотрел на обочине тёмный силуэт БРДМ-2А, слегка подсвеченный пламенем далёкого пожара.

– Стоим, – отозвался Павел, замерев напротив разведывательно-дозорной машины. – Ваш корректировщик, полковник запаса Смирнов. Со мной мой начальник штаба, полковник запаса Михайлов.

– Стреляем, – пошутил капитан Потёмкин, шагая навстречу. – А где ваш личный состав, товарищи полковники? – спросил он, когда офицеры обменялись рукопожатиями.

– Личным составом мы пока ещё не успели обзавестись, – вступил в разговор Олег. – Сами познакомились лишь сегодня утром.

– Подождите, так вы что, вдвоём почти полчаса батальон удерживали?! – поразился капитан. – Ну, мужики, даёте!

– А что нам ещё оставалось делать, если вы только к шапочному разбору появились? – ответил Павел, тяжело привалившись спиной к корпусу БРДМ.

– Да что ж это я? – хлопнул себя по лбу Потёмкин. – Вы же устали как черти! Залезайте в машину, садитесь.

– Признавайтесь, где вы умудрились оружие раздобыть? – спросил разведчик, когда офицеры расселись в тёплом нутре боевой машины.

– Места надо грибные знать, – отшутился Павел. – Вы лучше расскажите, что в мире делается?

– У самих очень мало информации. Космической связи нет вообще, спецсвязь работает через пень-колоду, интернет умер. От Константской бригады связи и командования шестой армии здоровенная воронка осталась. Похоже, что янки не мелочились и не меньше чем полумегатонный заряд уронили. Хорошо ещё, что наша техника пашет.

Капитан мотнул головой в сторону сержанта-контрактника, сидящего у консоли с аппаратурой.

– Знаю лишь, что общее командование откуда-то из Москвы осуществляет Шойгу, зачастую связываясь напрямую с командованием бригад. Там, где оно осталось. Били прямо по штабам.

– Значит, Москва стоит? – уточнил Павел.

– Москва – очень большой город. Замучаются бомбить. Да и кольцо ПРО там мощнейшее, в несколько уровней. Почти всё посбивали.

Олег вскинулся.

– Почти?! У меня сын там!

– Я подробностей не знаю, – немного подумав и, видимо, внутренне на что-то решившись, продолжил разведчик, – но слышал, что в центре мало что уцелело. По крайней мере, ни Думы, ни Совета Федерации больше нет. Да и от Кремля почти ничего не осталось. А вся остальная площадь практически не затронута. Но фонит там сильно.

– Если не секрет, где командир разведроты это всё мог услышать? – поинтересовался Павел.

– По своим каналам, – Капитан улыбнулся. – Наш-то Центр уцелел.

– А Питер как? – тихо спросил Павел.

– Плохо с Питером. Эти уроды что-то очень крупное в Маркизову лужу кинули. Прибрежные районы как языком слизнуло, дамбы тоже больше нет, в метро Нева плещется. По Ваське и Петроградке тоже всерьёз приложили, как и по спальным районам. Старались, гады, бить туда, где застройка гуще. Всего наши двенадцать взрывов насчитали.

– А ЛАЭС? – продолжил расспросы Павел.

– Там вообще мрак! Чернобыль можно смело на десять умножать. И ветром потащило радиоактивные облака аккурат на Прибалтику.