Чтение онлайн

– В шестьдесят девятом году я служил в армии и сражался с террористами коммунистического толка. Я помню, что командовал своей ротой в Куме, и помню, что в ходе операции были убиты двое повстанцев, но не лично мной.

Тишину нарушали лишь жужжание камеры и гул кондиционера. Де Вилльерс решил испробовать другой подход.

– Как офицер, командовавший засадой в Куме, ты полностью отвечал за всех своих подчиненных. Если кто-то из них по твоему приказу выпустил пули, убившие Салима бин Амра, ты повинен в его смерти так же, как если бы сам убил его.

Джона Миллинга стремительно захлестнули события почти восьмилетней давности. Он прекрасно помнил, как именно все произошло, но если сейчас назвать фамилию, это поставит под угрозу жизнь другого человека. Джон решил избрать средний путь.

– Кто бы вы ни были, вы явно сошли с ума. На войне не бывает убийств. Солдаты уничтожают врага в особой обстановке, к которой не применима обычная мораль.

У Миллинга теплилась надежда, что эти люди спятили на почве кровной мести или даже что они участвуют в бредовом розыгрыше под впечатлением от Эстер Рэнтзен [19] . Однако взгляд Майера, жесткие, равнодушные нотки в голосе де Вилльерса и бесшумные, экономные движения обоих разбивали вдребезги подобные предположения.

– Действительно, был один офицер, заманивший в Куме в засаду марксистского комиссара. Сам этот факт я помню, но фамилия офицера стерлась в памяти. – Джон прекрасно ее помнил, но, конечно же, не собирался называть. – Если не верите, уточните сами. Этот офицер написал книгу о той засаде и событиях, предшествующих ей. Несомненно, он изложил, как все было.

– У тебя есть эта книга?

И снова Джон обнаружил, что не может спасти свою шкуру за счет кого-то другого. До книги от кресла, в котором он сидел, было меньше двух шагов, она стояла в шкафу среди многих других трудов, посвященных Аравийскому полуострову.

– Нет, – ответил он, – но ее легко заказать через книжный магазин в Маскате.

Де Вилльерсу уже приходилось видеть все это раньше. Перед лицом смерти большинство людей теряет способность мыслить рационально, но есть и те, кто сохраняет хладнокровие, стараясь сплести паутину обмана в надежде сохранить жизнь. Зная, что Миллинг бесспорно был единственным английским офицером в том регионе и что Салим бин Амр пал от руки европейца, де Вилльерс не купился на ухищрения своей жертвы. Он посмотрел на Майера, и тот кивнул. Отснятая кинопленка уже была убрана в коробку.

Де Вилльерс не собирался рисковать, поскольку Миллинг явно обладал большой физической силой. Револьвер оставался там, где Джон его не видел и не мог достать.

– Встань на колени и иди так в ванную.

Миллинг неуклюже переполз на коленях в ванную, где его привязали лицом вниз к сиденью унитаза. Дуло револьвера, скользнув по губам, уткнулось в зубы. Затем в рот запихнули скомканную туалетную бумагу. Он услышал, как один из убийц раскрыл чемоданчик, и тут раздался самый прекрасный в мире звук – громкая трель звонка входной двери.

Майер и де Вилльерс действовали без промедления. Захлопнув чемоданчик, они заперли Миллинга в ванной и бесшумно покинули бунгало через дверь кухни, пересекли дворик позади дома, исчезли за воротами в стене и направились по пустырю к расположенной неподалеку развилке у въезда в Сееб, где их ждали Карим Букс и Дэвис.

Джордж Холберт, не получив ответа на звонки в дверь и громкие крики, обошел дом сзади, проник на кухню и обнаружил своего друга в ванной. Кухонным ножом он быстро перерезал скотч.

– Черт побери, что ты здесь делал? – изумленно спросил Холберт.

– Хороший вопрос, – ответил Джон. – Очень хороший вопрос.

Наполнив раковину, он погрузил лицо в холодную воду. Требовалось время на размышления. Если рассказать Джорджу правду, со временем она станет известна всем, в том числе и Бриджи, а этого нужно избежать любой ценой. Врач предупредил, что необходимо беречь ее от любых потрясений, иначе она может потерять ребенка. Джон прекрасно понимал, как она отнесется к известию о покушении на его жизнь. Вытерев лицо, он переоделся в спортивный костюм.

– Подозреваю, это дело рук ребят из главного штаба, – наконец сказал Джон. – На прошлой неделе мы задали им жару на вечеринке на берегу, и кто-то из них, похоже, додумался в отместку привязать меня к собственному сортиру.

– Удивлен, что ты им это позволил, – заметил Холберт.

Было видно, что слова Джона его нисколько не убедили.

– Должно быть, они проникли через черный ход и застали меня задремавшим. Их было пятеро.

Джон старался показать Холберту, что все в порядке, шутил по поводу его брюшка, однако у него из головы не выходил кошмарный визит «историков». Он попробовал связаться по телефону с бригадиром Максвеллом и Тедом Эшли, однако обоих не оказалось на месте. Джон решил сразу по возвращении в Великобританию предупредить офицера, который на самом деле убил предводителя повстанцев.

В тот вечер Джон был особенно заботлив с Бриджи. Они отправились отмечать День святого Патрика к друзьям-ирландцам. Там пелось много мятежных песен, и Джон помаленьку расслабился. Хотя формально он был протестантом, политика его не интересовала, и он с радостью присоединился к пению.

Бриджи отправилась на улицу подышать свежим воздухом. Она происходила из рода О’Нил-Уоллис и верила во все традиционные кельтские предрассудки. Выйдя в коридор, молодая женщина застыла на месте и ахнула в ужасе. В небольшой нише в стене пятном ярких красок бросалась в глаза ваза с цветами. Но что это были за краски, да еще дома у ирландца! Неужели никто ничего не видит?

Почувствовав, как по затылку пробежала дрожь, Бриджи схватилась за живот. День святого Патрика, а цветы красные и белые. Неумолимый знак надвигающейся смерти.

В пятницу 18 марта Мейсон пребывал далеко не в лучшем настроении. Вот уже двенадцать дней валлиец безмятежно прохлаждался в гостинице, словно находился в отпуске да к тому же ему оплачивали все расходы. Он заводил разговоры со стюардессами компании «Галф эйр», которые неизменно останавливались на ночь именно в «Маскатском заливе», и по крайней мере дважды добивался успеха. Мейсон сфотографировал его у бассейна из окна шестого этажа, воспользовавшись своим «Олимпусом» с трехсотмиллиметровым телеобъективом. Поскольку в ванной номера создать полную темноту было невозможно, пленку он проявил в ближайшей кладовке со швабрами, добившись удовлетворительных результатов. Во всех остальных отношениях командировка в Оман была провалом, пустой тратой времени, так как докладывать Спайку было нечего.