Чтение онлайн

К семи утра я пришел в приемное отделение клиники и полтора часа читал журналы — не такие интересные, как вчерашний, — пока наконец не появился доктор Спенсер. Это был высокий блондин, он говорил по-английски с жутким мексиканским акцентом, тягучим и вязким, как guacamole [3] .

— Сначала давайте пройдем в мой кабинет, — доктор Спенсер взял меня под локоть и повлек за собой, на нижний этаж. Его кабинет оказался простой комнатой без окон, там было только два стула и стол. На одном из стульев уже кто-то сидел.

— Марти?! — удивился я. Он кивнул.

— Хайес позвонил мне после того, как переговорил с тобой. Блейз должна сказать кое-что, касающееся нашей общей работы.

— Для меня большая честь видеть вас своим гостем, доктор Ларрин, — Спенсер присел за стол.

Я устроился на свободном стуле — простом стуле с жесткой спинкой.

— Так чем вы тут занимаетесь? — поинтересовался Марти.

— Только разрешенной микрохирургией, — сказал Спенсер. — Больше ничем.

— Но на самом-то деле все обстоит не совсем так? — спросил Марти.

— Все остальное — нелегально.

— Это мы еще обсудим поподробнее…

— Может быть, кто-нибудь объяснит мне, о чем речь?

— В том, что касается уничтожения личности, мексиканские законы более строгие, чем американские, — пояснил Марти.

— В вашей стране у нее оставалась бы возможность продолжать жизнь, даже если это было бы всего лишь растительное существование, — сказал Спенсер.

— Верно подмечено, доктор Спенсер. С другой стороны, у нее была бы возможность не рисковать понапрасну жизнью и рассудком.

— Кажется, я чего-то недопонимаю, — признался я.

— Ничего удивительного. У нее есть имплантат, Джулиан! Она может жить полноценной жизнью, даже не шевеля ни единой мышцей.

— Это просто непристойно.

— Но это возможно. Микрохирургия сопряжена с риском.

— Но не настолько. Не с таким риском. Риск mas о menos [4] такой же, как при постановке имплантата в любой другой клинике. Девяносто два процента наших пациентов полностью выздоравливают.

— Вы имеете в виду — девяносто два процента выживших после операции, — заметил Марти. — А каков процент выздоровления в целом?

Спенсер пожал плечами, потом еще раз.

— Это все — цифры. Они совершенно ничего не значат. Она здорова и относительно молода. Повторная операция должна пройти успешно.

— Она — замечательный физик. Если ее мозг будет поврежден, это никак нельзя будет назвать выздоровлением.

— Мы объяснили ей все это перед операцией, перед тем, как стали вживлять имплантат, — Спенсер положил на стол какой-то документ на пяти или шести листах. — И только после этого она подписала согласие на операцию.

— А почему бы вам не подключить ее в сеть и не поинтересоваться ее собственным мнением? — спросил я.

— Все не так просто, — ответил доктор Спенсер. — Как только ее подключат через имплантат, тотчас же начнут формироваться совершенно новые проводящие пути нервных реакций. И сеть таких путей будет разрастаться… — Спенсер выразительно взмахнул рукой, — более чем быстро.

— Новые нервные связи образуются в экспоненциальной прогрессии, — заметил Марти. — И чем дольше Амелия пробудет в подключении, чем больше она получит новых впечатлений — тем тяжелее ей будет от этого избавиться.

— Вот именно поэтому мы ее и не спрашивали.

— В Америке вам пришлось бы это сделать, — сказал Марти. — Согласно праву на полную осведомленность.

— Америка вообще очень своеобразная страна. Так я вас не убедил?

Я сказал:

— Если я подключусь вместе с ней, то смогу быстро войти и выйти из контакта — muy pronto [5] . У доктора Ларрина имплантат стоит дольше моего, но для меня подключение — повседневная необходимость, в отличие от него, ведь он не механик. А я — солдат. — Спенсер нахмурился.

— Да, пожалуй… Полагаю, вы правы, — он откинулся на спинку стула. — И все равно то, что вы предлагаете, противозаконно.

Марти многозначительно посмотрел на него.

— И этот закон никогда не нарушают?

— Видимо, вы хотели сказать «не обходят»? Обходят, когда дело касается иностранцев. — Марти недвусмысленно потер большим пальцем о два других. — Ну… нет, взятка — это не совсем то, что я имею в виду. Просто кое-какие бюрократические формальности и определенная сумма в качестве оплаты. Кто-либо из вас является ее… — Спенсер открыл выдвижной ящик стола, где у него был электронный переводчик, и спросил: — Poder? [6]

Из ящика прозвучало в ответ:

— Доверенное лицо.

— Кто-либо из вас является доверенным лицом сеньоры Хардинг?

Мы с Марти переглянулись и покачали головами.

— Для нас обоих это полная неожиданность.

— Ее плохо проконсультировали. Она обязательно должна была позаботиться о таких важных деталях. Может быть, кто-нибудь из вас приходится ей женихом?

— Можно сказать, что да, — ответил я.

— Bueno, о'кей, — Спенсер вынул из ящика карточку и передал мне. — Сходите в этот кабинет — он работает с девяти часов, — и там вам выдадут временное designacion de responsabilidad, — он повторил то же для компьютера.

— Положение Халиско о временном назначении законного представительства, — перевел компьютер.

— Погодите, — сказал я. — Получается, такое разрешение позволяет жениху пациентки принимать решение относительно опасных для ее жизни хирургических операций?

Спенсер пожал плечами.

— Жениху, брату, сестре. Дяде, тете, племяннику. Но, естественно, только в том случае, когда человек не в состоянии принять такое решение сам. Каждый день множество людей попадает в ситуации вроде той, в которой оказалась профессор Хардинг. Да, по несколько человек каждый день — в том числе в Мехико и Акапулько.