Чтение онлайн

Гаврила верила, что все удастся. Господь довел ее уже так далеко, он не оставит ее и сейчас. У этой женщины даже имя — Блейз — какое-то демоническое, не говоря уже о ее миссии! Все сходится, один к одному.

Гаврила повернула за угол и вознесла молчаливую молитву господу. Возле дорожки играл чей-то ребенок. Поистине дар божий!

Мы лежали на кровати и разговаривали, когда вспыхнул экран видеофона. Это был Марти. Выглядел он уставшим, но улыбался.

— Меня прогнали из операционной, — сказал он. — И еще — у нас хорошие новости из Вашингтона. Сегодня вечером в «Часе Гарольда Бурли» шел разговор о вашей теории.

— В положительном смысле? — спросила Амелия.

— Очевидно, да. Я смотрел всего минуту, потом вернулся к работе. Передачу уже должны были переписать на ваш комм. Посмотрите, — он отсоединился, и мы сразу же отыскали нужную программу.

Она начиналась с весьма впечатляющей картины взрыва Галактики, со всякими звуковыми эффектами и подходящей музыкальной темой — очень драматично. Потом появился профиль Бурли, серьезного, как всегда, который смотрел на картину разразившегося катаклизма.

— Может ли такое примерно через месяц случиться с нашей собственной Галактикой? Жаркие споры на эту тему сотрясают все высшие научные круги. Но вопросы задают не только ученые. Полиция — тоже.

Появилась фотография Питера, грязного, несчастного, одетого только в потрепанные кальсоны, с номерком в руках — это был снимок из полицейских архивов.

— Это Питер Бланкеншип, который последние два десятилетия был одним из наиболее уважаемых космологов в мире. А теперь он не может даже правильно назвать количество планет в Солнечной системе. Он уверен, что живет в две тысячи четвертом году, и очень растерян, чувствуя себя двадцатилетним юношей в теле шестидесятичетырехлетнего старика. Кто-то подключил Питеру имплантат и похитил все его воспоминания вплоть до нынешнего времени. Почему так случилось? Что такого важного знал Питер Бланкеншип? Давайте послушаем, что скажет об этом Симона Мэллот, глава Отделения судебной неврологии Федерального бюро расследований.

Появилось изображение женщины в белом халате на фоне сверкающей никелем медицинской аппаратуры.

— Доктор Мэллот, как вы оцениваете уровень хирургической техники, которую применили к этому человеку?

— Того, кто это сделал, следует упрятать за решетку, — сказала Мэллот. — В этой операции использовалось — не по назначению! — очень тонкое хирургическое оборудование. Специальное микроскопическое исследование показало, что вначале они пытались уничтожить специфические воспоминания, скорее всего недавние. Они пробовали несколько раз, но ничего не получалось, и они уничтожили огромный блок воспоминаний целиком. В результате личность пациента была полностью разрушена, и, как мы теперь знаем, мир потерял одного из выдающихся мыслителей нашего времени.

Амелия у меня за спиной тяжело вздохнула, почти всхлипнула, потом подалась вперед, внимательно вглядываясь в экран.

Бурли смотрел прямо в глаза зрителям. — Питер Бланкеншип знал что-то важное — или, по крайней мере, верил в нечто, что глубоко и непосредственно касается нашего с вами будущего. Он был убежден, что, если мы ничего не предпримем, чтобы этому помешать, то четырнадцатого сентября этого года наш мир погибнет — настанет Конец Света.

На заставке появилось изображение сетки зеркальных отражателей многоканальной антенны, расположенной на темной стороне Луны. Огромные зеркальные пластины вращались в своем собственном ритме, следя за космосом. Потом это вращение сменилось вращением Юпитера. Снова зазвучал голос Бурли:

— Проект «Юпитер», самый грандиозный и самый сложный научный эксперимент изо всех, какие только проводились за всю историю человечества. Питер Бланкеншип произвел расчеты, результат которых однозначно показал: проект «Юпитер» должен быть остановлен. Потом Бланкеншип исчез — и снова появился, но уже в таком состоянии, что не может говорить ни на какие научные темы. Зато его помощница, профессор Блейз Хардинг, — на заставке появился отрывок одного из выступлений Амелии перед студентами, — успела заподозрить неладное и скрылась. Из тайного убежища в Мексике она разослала ученым всего мира десятки копий теории Бланкеншипа, подкрепленной убедительными математическими расчетами. Сейчас они выскажут свое мнение об этой теории.

Бурли повернулся к двум мужчинам, сидевшим в студии. Одного из них мы с Амелией сразу узнали.

— О господи, только не Макро! — вырвалось у Амелии.

— Сегодня со мной в студии профессора Ллойд Догерти и Мак Роман. Доктор Догерти хорошо знал Питера Бланкеншипа и долго работал вместе с ним. Доктор Роман — декан университета в Техасе, где работала и обучала студентов профессор Хардинг.

— А что, преподавание — не работа? — спросил я. Амелия на меня шикнула.

Лицо у Макро, как всегда, кривилось в недовольной гримасе.

— Профессор Хардинг в последнее время была сильно занята, в основном любовными интрижками — с одним из своих студентов и одновременно с Питером Бланкеншипом.

— Мы пришли сюда говорить о науке, Макро, — попытался урезонить его Догерти. — Вы читали статью. Что вы о ней думаете?

— Ну, это… Это полный бред. Даже смешно.

— Это почему же? Объясните.

— Ллойд, наши слушатели все равно ничего не поймут в математических расчетах. Но даже сама идея совершенно абсурдна. Как можно предполагать, что физическое явление, происходящее в настолько малом объеме, по сравнению с первичным Большим Взрывом, приведет к гибели Вселенной?

— Когда-то люди считали абсурдным, что человека могут убить мельчайшие, не видимые глазом бактерии.

— Такая аналогия неправомерна, — красноватое лицо Макро потемнело.

— Нет, это очень точное сравнение. Но я согласен с вами — Вселенная не погибнет.

Макро кивнул и повел рукой, словно призывая в свидетели Бурли и зрителей.

— Вот видите! Догерти продолжал:

— Будет уничтожена только Солнечная система, возможно — и наша Галактика. Это относительно небольшая часть Вселенной.

— Но Земля все же будет уничтожена, — сказал Бурли.

— Да, менее чем за час, — камера показала профессора Догерти крупным планом. — В этом не может быть никаких сомнений.

— Сомнения есть! — заявил Макро, не попавший в поле зрения камеры.

Догерти устало посмотрел в его сторону.

— Если бы даже ваши сомнения были обоснованы — чего о них нельзя сказать, — то какие у нас шансы, как вы считаете? Пятьдесят на пятьдесят? Десять процентов? Один шанс из сотни, что все человечество погибнет?