Чтение онлайн

— Ты, наверное, устала с дороги?

Сванхильда кивнула, высвободила ладошку, сложила руки на коленях.

— Иди спать, я ещё поработаю.

Баронесса легко встала с кресла, плавно подплыла к двери и, стоя на пороге, сказала:

— Долго не задерживайся, Отто, тебе надо больше отдыхать. Мне не нравятся твои мешки под глазами.

Она постояла ещё немного, видно, чего-то ждала. Так и не дождавшись, вздохнула и, с гордо поднятой головой, вышла за дверь.

Часы на каминной полке показывали пять утра. Я немного вздремнул в машине и чувствовал себя вполне работоспособным. Понимая, что времени почти нет и надо экономить каждую свободную минуту, я сел за тетради барона и читал их до восхода, пока не уснул прямо за столом.

Я спал, положив голову на руки, и тихо посапывал носом. Во сне мне привиделась баронесса: она заглянула в комнату, увидела меня спящим и осторожно прикрыла дверь.

Ближе к часу дня, когда я, проснувшись, снова взялся за дневники, меня посетила мысль, что Сванхильда на самом деле заходила меня проведать. Я всегда, ещё в той жизни, отличался чутким сном. Возможно, я услышал лёгкие шаги, на секунду приоткрыл глаза, увидел «жену» и снова уснул.

Может, всё так и было, а может, и нет. Почему бы не предположить, что моё сознание по ночам покидает тело барона и бродит по коридорам замка подобно кентервильскому привидению? Вот и сегодня, пока я спал, моя душа сидела где-нибудь возле камина, думала о бренности бытия или искала выход из сложившегося положения. А тут на тебе — дверь открылась, и в комнату заглянула баронесса. Понятно, когда эфирное тело слилось с физическим, я подумал, что видел сон, а на самом деле…

На самом деле это уникальная возможность!

Я отшвырнул тетрадь, она прошелестела страницами и шлёпнулась в угол подраненной птицей, вскочил с кресла и заходил по комнате. Поначалу я забраковал идею, но факт моего перемещения и то, как я оказался в теле Валленштайна, не давали покоя. Пережив такое, любой скептик и атеист поверит в бога, дьявола и в любую чертовщину.

При случае проведу эксперимент. Главное, вернуться в тело барона, а то стану полтергейстом и буду Сванхильду по ночам пугать. А что? Неплохая идея, будет чем заняться в ближайшие… а кстати, сколько лет существуют призраки? Сто, двести, тысячу? Нет, ну какая глупость в голову лезет, а? Надо труды Валленштайна изучать, а я тут фигнёй страдаю.

Тетрадь с пола перекочевала на стол, и я снова зашуршал страницами.

Я уже говорил о почти патологической страсти барона записывать всё, ну или почти всё, что с ним происходило. Из дневников я узнал, что разработка вакцины шла очень тяжело. Подопытные дохли, как мухи, какие-то быстротекущие биохимические процессы буквально рвали их тела изнутри.

Вот как описывал такую смерть сам Валленштайн.

«Мы с доктором Кригером шли к выходу из лаборатории вдоль клеток с кадаврами — глупыми существами, напрочь лишёнными интеллекта. Вдруг что-то заставило меня остановиться. Я обернулся.

В темноте ближней ко мне клетки ворочалось косматое тело. Оно хлюпало, шумно вздыхало, иногда чавкало, что-то жалобно бормоча.

Я подошёл на шаг ближе. Тьма разразилась оглушительным рёвом, суставчатые пальцы с изогнутыми когтями крепко обхватили прутья, к ним с грохотом прижалась уродливая морда. Под надбровным валиком горели жёлтым круглые глаза со змеиными зрачками, прикрытые кожистыми складками щели носа с шумом тянули воздух. Из раскрытой пасти воняло смрадом и какой-то тухлятиной.

Я отшатнулся.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Внезапно монстр неестественно вывернул челюсти, оголив ряд загнутых в разные стороны зубов, и обдал меня рычащей волной зловония. Перекрученные бугры мышц напряглись, металл жалобно заскрипел, и толстенные арматурины погнулись, словно были не из прочной стали, а из пластилина.

В следующий миг тварь грохнулась на пол, забилась в конвульсиях, на губах запузырилась пена, из пасти вырвался грозный рык, сменившийся воем, пронзительным визгом и противным скулением. Мышцы свело судорогой, кости затрещали, суставы с хрустом вывернулись в обратные стороны, сделав кадавра ещё ужаснее.

Урод замер на несколько секунд, хрипло дыша и ворочая обезумевшими глазами. Порозовевшие хлопья смачно шлёпались на пол, желтая слюна текла по зеленоватым бугоркам вывалившегося языка, тягучими каплями падала рядом с ноздреватыми шапками дурно пахнущей пены.

Я с любопытством наблюдал за его мучениями. Случайно наши взгляды пересеклись, мутант вздрогнул, заревел, как разъярённый вепрь, и бросился на меня. Прутья решётки загудели, но выдержали удар, правда, несколько из них сильно выгнулись, побелели и покрылись мелкими трещинками там, где сталь едва не лопнула от напряжения.

Я отскочил и, как оказалось, вовремя. Монстерюга пронзительно взвыл, застонал, заклокотал горлом, его с хрустом скрутило в бараний рог, кожа натянулась на распухших до предела мышцах. Ещё немного — и она полопалась с какими-то чавкающими звуками.

Кригера обдало фонтанами розовой плоти, несколько шматков шлёпнулись слева от меня, но большая часть пролетела мимо. Куски взорвавшегося тела вмазались в стену и теперь сползали, оставляя за собой красные разводы.

Я дотронулся пальцем до щеки, подцепил ногтем прилипший комочек. На свету он казался рубином, но восхитительный сладко — солёный вкус отмёл все сомнения».

Меня чуть не стошнило от таких признаний, я быстро перелистнул страницу и снова погрузился в чтение.

Шесть часов спустя, развалившись в кресле и закинув ноги на стол, я бегло пролистывал последний манускрипт. От обилия формул, таблиц и графиков у меня уже рябило в глазах. Да ещё почерк этот. Не мог герр барон нормально писать? Обязательно надо было так мельчить?

Я хлопнул тетрадью об стол, потёр покрасневшие глаза и только сейчас понял, как устал. С хрустом потянувшись, я встал, сделал несколько наклонов вперёд и в стороны, раз десять присел и столько же отжался. Полегчало. Кровь быстрее побежала по телу, вернув ему бодрость, а голове способность соображать.