Чтение онлайн

— Вот, гад, садит, — вжимая голову в плечи, закричал Николай Наумов, растянувшись рядом с Кимом. — Как будто учился стрелять в тире местного парка культуры.

— Ничего, ничего, — негромко проговорил капитан, запустив руку под бронежилет.

— Женя, они накапливаются за "бээмпэхой", — наблюдая через одну из амбразур, крикнул старшина Франчук.

— Что у других вездеходов? — не отрываясь от пола, спросил Ким, по-прежнему копаясь в карманах.

— Тоже собираются, наверное, по полдюжины за каждым, — доложил старшина и тут же нырнул на пол, БМП снова изрыгнула несколько снарядов.

Лежащий возле входной двери Сергей Жуков сообразил, что наступает самый критический момент во всей операции: боевики, прикрываясь броней боевой машины, смогут приблизиться к зданию вплотную и просто забросать амбразуры гранатами.

"И все по моей вине", — подумал лейтенант, почему-то решив, что недоработка на одной стадии приводит к срыву всей операции. Сейчас он видел для себя один-единственный выход — уничтожить вражескую БМП. Стрелять из гранатомета в помещении было непозволительной роскошью из-за обратной реактивной струи. Необходимо было выбраться наружу и…

"Вряд ли мне дадут вскинуть на плечо гранатомет", — с ненавистью подумал о боевиках Сергей, прекрасно понимая, что по нему будет сосредоточен весь огонь противника. "Надо обвязаться гранатами и броситься под гусеницы", — это уже была мысль отчаяния, но сейчас она показалась Жукову единственно верной. Возле него лежал раскрытый ящик с расфасованной взрывчаткой. Запустив в него руку, лейтенант достал несколько брикетов пластита, которые сунул за бронежилет, еще парочку рассовал по карманам. "Зажму взведенную гранату в руке и вроде как сдаюсь", — окончательно решил лейтенант. В груди защипало, горло сдавил неприятный ком, но он решительно отбросил сантименты: "Пускай другие пишут похоронки".

— Кажись, они готовы к рывку, — доложил снова вставший у амбразуры Франчук.

— Отлично. — Ким наконец вынул из-под бронежилета руку, в которой был зажат прямоугольный предмет из черного пластика с небольшой антенной, похожий на мобильный телефон. Подняв металлическую крышку в торце предмета, Ким обнажил красную кнопку, которую тут же вдавил большим пальцем.

Три мощных взрыва, одновременно прозвучав, сотрясли землю. Начиненные взрывчаткой вездеходы разнесло на мелкие кусочки, уничтожая все живое в радиусе десятка метров.

Грозная БМП, стоящая рядом с "Нивой", валялась тут же, перевернутая кверху гусеницами, и думать о том, что кто-то из танкистов уцелел, было просто глупо.

Над деревенской площадью витал удушливый запах сгоревшей взрывчатки и свежих человеческих внутренностей, обильно разбросанных вокруг.

— Ну, теперь можно перекурить, пока "духи" соберутся на очередной штурм, — бодро проговорил командир диверсионной группы.

— Думаешь, снова полезут? — с сомнением спросил Франчук.

— Обязательно, — кивнул Ким, доставая из пачки сигарету. — Вот ты, Шурик, сибиряк-охотник, ответь, если зимой разворошить берлогу медведя, что будет?

— Да что будет, — удивленно пожал плечами Франчук. — Вылезет и сожрет тебя.

— А если в тот момент, когда он вылезает, садануть его по башке дубиной? — не унимался Ким.

— Ошалеет, конечно, от такой наглости, но все равно вылезет и сожрет.

— Вот психология зверя. Раз сильнее, значит, надо сожрать. У Али, — Ким бросил быстрый взгляд туда, где были сложены трупы руководителей боевиков во главе с самим Бекбеем, — сил осталось куда больше, чем уже мы перебили. Это они сейчас осознают и захотят сожрать, потому что их больше.

И, как будто в подтверждение слов капитана, на площади перед сельсоветом разорвался тяжелый снаряд.

— Началось, — произнес Ким, втаптывая каблуком недокуренную сигарету. — Откуда это они палят?

— А вот откуда, — крикнул один из разведчиков, указывая на торцевую стену.

Через амбразуру была видна большая поляна, раскинутая в низине под горой. Как на параде там была выставлена боевая техника, в центре стоял приземистый танк "Т-62", с дополнительной защитой в виде ящиков с песком и кумулятивных экранов. Слева от танка находился трехосный "КамАЗ". Развернувшись к деревне правым боком, на сельсовет смотрела четырехствольная установка крупнокалиберного пулемета Владимирова. Справа от танка были выставлены в ряд четыре тяжелых миномета, к которым подносили ящики с минами. В раскинувшемся за поляной лесу даже невооруженным глазом можно было увидеть интенсивное движение боевиков.

— Ну, вот и весь наш медведь вылез, — довольно потирая руки, сказал Ким.

— Километра два, — задумчиво произнес Жуков, оказавшийся у соседней амбразуры. — С такого расстояния мы им ничего не сделаем, а они нас разнесут в щепки. Чего же медлят?

— Уверены в своем превосходстве, потому и не спешат, — ответил Франчук. — Видимо, предложат сдаться, чтобы потом нашу казнь заснять на видик. Всем в назидание.

— Посмотрим, как у них это легко получится, — встрял в разговор Наумов, его правая щека нервно дергалась, но он не замечал этого.

Из-за ближайшего к сельсовету дома появилась фигура с кривой палкой, к которой был привязан лоскут белой материи. Подойдя метров на двадцать к ощетинившемуся стволами пулеметов штабу, парламентер крикнул:

— Эй, русские, сдавайтесь, иначе зароем в эту гору. Пять минут на раздумье.

Больше не говоря ни слова, фигура с белым лоскутом исчезла в дыму.

— Нам хватит и трех, — усмехнулся Ким и повернулся к двум офицерам, прикомандированным к группе. Кроме зачистки штаба, в остальных боевых действиях они участия не принимали, оберегая свои ранцы. — Ваш выход, господа.

Прикомандированные только кивнули и, раскрыв свои ранцы, извлекли оттуда две небольшие радиостанции. Настроив их на рабочую волну, они наперегонки затараторили в эфир.

— Громовержец, Громовержец, вызывает Афина Паллада, — бубнил в микрофон один.

— Ястреб, Ястреб, на связи Барс, — вторил другой.

И когда невидимые "Громовержец" и "Ястреб" ответили, заговорили еще быстрее.

— Прошу три "огурца" с подсветкой, — заказал Афина Паллада. — Двухминутная готовность, интервал между пусками тридцать секунд.