Чтение онлайн

Однако еще до отправки в космос отдельные звенья проекта должны быть как следует отработаны в земных условиях.

Забара припомнил: на последнем курсе на лекции по планетологии известный профессор-геолог рассказывал им, что в Тихом океане, близ архипелага Фиджи, в северной части желоба Тонга развертываются большие исследовательские работы на океаническом дне. Забара поразился тогда, услышав, что по проекту в строительстве и бурении глубоководных скважин, в исследовании земной мантии не будет участвовать ни один человек. Более того, проектом предусмотрено, что люди не будут даже на расстоянии, дистанционно руководить работами: механизмы должны самостоятельно справиться с исследованием океанического дна. В конце лекции, отвечая на вопросы, профессор пояснил, что проект «Урал», который сейчас отрабатывается в различных точках земного шара, предназначен для исследования чужих планет. На первом этапе к планете причаливает механическая ракета, людей на ее борту не имеется.

Возможно, на этой планете окажутся моря и океаны, как на нашей Земле. На этот случай в проекте «Урал» должна быть предусмотрена и система, служащая для океанических исследований.

Забара припомнил последнюю фразу геолога: «Проект „Урал“, как видите, охватывает все стихии: и сушу, и воздух, и море…» …Три звена, три составные части.

Очевидно, здесь, в заповедной Причерноморской степи, благодаря не очень приятной случайности Забара познакомился с одним из звеньев проекта «Урал». Тут, глубоко под землей, отрабатывается то звено проекта, которое призвано исследовать сушу новой планеты…

Вот что представлял собой проект «Урал», о котором еще в институте слышал Забара.

Евгений подумал, что неплохо бы познакомиться с механизмами поближе. И тотчас, будто повинуясь его внутреннему приказу, растаяли стены кабины, в которой он находился.

Забара совсем не ощущал своего тела. Это был сон наяву, удивительное, ни с чем не сравнимое состояние.

Вереницы автоматов уходили в глубину полутемных нескончаемых галерей. Забара медленно двинулся, поплыл вслед за ними.

Стальные челюсти горных комбайнов захватывают руду и перемалывают ее.

Клешни манипуляторов направляют струи огня, разрезающие породу на равные параллелепипеды.

Мимо проносятся вагонетки на воздушных подушках. Непрерывно текут голубоватые ленты транспортеров. Механизмы обслуживаются манипуляторами-роботами. На Забару манипуляторы не обращают ни малейшего внимания. А между тем каждый из них обладает доброй дюжиной глаз-фотоэлементов.

Как же роботы не замечают постороннего?

Неизвестно каким образом, но в голове Забары постепенно вырисовывается полная картина подземного разведывательного комплекса. Время от времени издалека доносятся глухие вздохи. «Направленные взрывы, термоликвит» – вспыхивает отчетливо мысль.

Из-за поворота вырвалась автоматическая платформа на эластичных гусеницах и покатилась прямо на него. Она двигалась настолько быстро, что Забара не успел увернуться. Платформа проехала как будто сквозь него, не причинив ни малейшего вреда.

Забаре начинало нравиться мысленно плавать в бесконечных галереях. Он присматривался к работе манипуляторов, следил, как действуют механизмы, все больше восхищаясь продуманностью и глубиной общего замысла. Рудник работал как хорошо отрегулированные часы.

Внезапно Забара заметил, что по монорельсовому пути с бешеной скоростью мчатся навстречу друг другу два вагона, доверху груженные рудой. Возможно, не сработала стрелка перевода на боковую линию. «Остановить их!» – мелькнуло у Забары с необычайной ясностью. Огромные кубы, резко затормозив, остановились – до катастрофы оставался метр…

К ним тотчас бросились манипуляторы и перевели один из вагонов на боковой путь. От сильного толчка с платформы свалился крохотный кусочек зеленоватого светящегося вещества.

Забара переместился к нему. Догадка подтвердилась. Это был термоликвит – самая грозная взрывчатка, известная людям.

Теперь, после того как он предотвратил столкновение, блуждания Забары по бесконечным переходам приобрели направленный характер. С помощью мысленных приказов он устранял разного рода неполадки, наблюдал за ритмичностью работы механизмов, как делал это на монтажном спутнике «С-115».

– Иван Николаевич, – умоляюще сказал программист.

И без всякой надежды посмотрел на аккуратно подстриженный затылок главного конструктора проекта «Урал».

Конструктор стоял у окна лаборатории и внимательно разглядывал институтский двор.

– Больше ждать нельзя, – ответил конструктор после долгой паузы, не оборачиваясь.

– Хоть недельку, Иван Николаевич. Ведь это в вашей власти…

– Допустим, подождем. – Конструктор повернулся к собеседнику. – А манипуляторы тем временем будут бесконтрольно продвигаться вглубь, дорвутся до магмы, чего доброго… И сгорят. Или взорвутся. Да еще всю готовую продукцию загубят. А вольфрама они выплавили, по последнему подсчету…

– Иван Николаевич, причем тут вольфрам?! Сейчас решается судьба всего проекта.

– Именно поэтому надо лететь, Толя, – вздохнул главный конструктор.

Только что состоялось совещание сотрудников проекта «Урал», которое не смогло прийти к единой точке зрения.

Окончательное решение предстояло принять руководителю.

Выслушав ответ Ивана Николаевича, Анатолий задумался.

На лице его попеременно сменялись досада от того, что проект может сорваться, и упрямое стремление довести дело до конца, хотя бы ценой риска, и совсем детское желание узнать: что же все-таки произошло? Почему Большой мозг перестал посылать ежесуточные сигналы благополучия?

Анатолий решил прибегнуть к последнему аргументу.

– Большой мозг сумел сам спроектировать рудник, – сказал он. – Неужели он сам не сумеет найти выход из затруднения, если оно возникло? Помощи он не просит.

– Это меня и беспокоит, – тихо произнес Иван Николаевич.

Орнитоптер, медленно махая крыльями, застыл над курганом. По раскачивающейся лесенке спустились двое.

– Ничего здесь не изменилось за три года, – сказал главный конструктор, жмурясь от весеннего солнца.