Чтение онлайн

— Здравствуй, дедушка, — поздоровался Николай, протягивая руку для рукопожатия.

— Здравствуй, Коля.

Рукопожатие было крепким. Ник с удовлетворением это отметил.

— Ты как?

— Уже получше. Какое здоровье может быть в моем возрасте?.. Одни воспоминания. — Дед усмехнулся. — Вот и сердце снова шалить начало. Да ты не стой, присаживайся. Нам нужно кое о чем с тобой поговорить.

Николай присел на стул у изголовья старика.

— Возьми вот этот приборчик и включи в розетку, — попросил дед, протянув внуку маленькую коробочку с вмонтированной в нее штепсельной вилкой. — Не люблю комаров. Что-то их слишком много развелось. Да такие настырные!

Ник взял прибор, повертел в руках и всунул в розетку.

* * *

Долговязый парень с длинными волосами цвета соломы снял с головы наушники и выругался:

— Шайзэ! [5] Этот чертов старик, видимо, «глушилку» включил! Ни черта теперь не услышишь! Нужно было давно наведаться к нему в гости, сломать ему пальцы один за другим и узнать все необходимое. На крайний случай вколоть ему пентотал натрия, чтоб язык развязался.

В салоне микроавтобуса находились трое: длинноволосый блондин, коренастый крепыш с короткой стрижкой под «ежика» и невзрачный взъерошенный брюнет.

— Не суетись, Курт! — процедил сквозь зубы крепыш. — И перестань употреблять немецкие слова! Мы в России. Когда-нибудь это вызовет подозрение у какой-нибудь бабушки, и из-за подобного пустяка мы загремим в Сибирь чистить снег. Спецслужб и рядовых уличных доносчиков везде хватает.

— У меня не было русской бабушки, — тихо огрызнулся долговязый блондин. — Говорю, как могу. Кстати, курсы русского языка я окончил с отличием, а после два года стажировался в Калининграде.

— Ага, и тебя там все принимали за выходца из Эстонии! — ехидно заметил брюнет.

— Да иди ты! — огрызнулся на иронию Курт. — Я здесь один настоящий немец!

Крепыш протянул руку, достал дорожную сумку и вытащил из нее одежду и бутылку водки. Одежду бросил на сиденье, а бутылку протянул брюнету:

— Пей и переодевайся. Для тебя появилась работа. Все должно выглядеть натурально.

— Но зачем, Бруно? — удивился брюнет, поняв замысел крепыша. — Мне ведь потом за руль садиться!

— Ничего, — с довольным смешком сказал крепыш. — Машину, если понадобится, поведет Курт, а ты потом примешь таблетку из спецаптечки. Будешь выглядеть лучше, чем сейчас. Пей-пей! От тебя должен исходить свежий перегар.

— Это точно, Бруно, — подхватил Курт, хохотнув. — После вчерашнего свидания с русской фройляйн он выглядит неважно.

— Заткнись! — рыкнул Бруно на долговязого и продолжил инструктаж брюнета: — Когда объект будет выходить, подкинешь ему «маячок», мы подключимся к спутнику, и никуда он от нас не денется. Дед наверняка расскажет внуку все без утайки, а тот приведет нас куда надо, даже не подозревая об этом. Экспериментировать же с сывороткой правды над столетним стариком — пустое занятие. Здоровье у него ни к черту — сердце не выдержит.

— Русские девушки слишком много пьют, — хмуро сказал брюнет, подумав о чем-то своем.

Он с тяжелым вздохом откупорил бутылку и, поморщившись, начал пить прямо из горла.

Курт, усмехнувшись, отвернулся к своей аппаратуре и снова надел на голову наушники. Пробормотав что-то по-немецки, он покрутил ручку настройки частот.

Ноябрь 1946 года. Антарктида.

Секретная подземная база «Черное Солнце».

Острое лезвие вонзилось в брюшко крысы, окрасив серый мех кровью.

Доктор Фогель аккуратно вскрыл брюшную полость, отложил скальпель, взял пинцет, лупу — и вытянул из желеобразной жижи внутренности.

Профессор Майер брезгливо поморщился. Он провел тысячи подобных опытов, но так и не смог избавиться от отвращения к окровавленным слизистым потрохам.

— Так-так… — задумчиво произнес доктор, поковырялся в кишках, осматривая их через увеличительную линзу. — Вроде все в норме… Хорошая работа, господин профессор. Она превзошла наши ожидания. Когда начнется регенерация?

— Как только закончится действие наркоза, — ответил Майер. — Ваша сыворотка творит чудеса! С каждым разом процесс ускоряется…

Фогель отложил в сторону инструмент и нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.

— Смотрите! — воскликнул Майер.

Эрих не поверил своим глазам: крыса зашевелила лапками и ее внутренности втянулись обратно, словно попав в водоворот; рана стремительно заживала.

— Вот это да! — воскликнул доктор и улыбнулся. — Малышка торопится воскреснуть!

— Это самец, дорогой Эрих, — поправил профессор. Его глаза сияли. — Но есть и самка. Я усовершенствовал больше дюжины тварей.

Крыса жалобно пискнула — доктор взял ее за хвост и опустил в один из террариумов, в которых находились другие подопытные грызуны. Она поднялась на задние лапки и как-то пристально посмотрела на ученого. Эриху даже показалось, что крыса искривила мордочку в легкой, но, несомненно, недоброй улыбке.

Доктор отвернулся, но ощущение, что крыса наблюдает за ним и ухмыляется — осталось: оно ползало по спине, словно слепые муравьи.

— Пойдемте ко мне, профессор, — предложил он. — У меня в комнате припрятан «Мартель». Пропустим по рюмашке хорошего французского коньяка. Вы не против?

— Не откажусь, Эрих, — согласился Майер. — И даже не по рюмашке. Мы это заслужили. А опыты отложим на завтра.

Профессор посмотрел на прыгающего в клетке и скалящего зубы шимпанзе:

— Успокойся, Клаус, за тебя я тоже не забуду. Всему свое время, приятель.

Ученые направились к выходу.

Шимпанзе Клаус смотрел то на удаляющихся людей, то на замерших крыс. От невинности во взглядах грызунов не осталось и следа. Ее сменила злоба и неприязнь.