Чтение онлайн

— Это чем это я занята с самого утра? — недоумённо спрашивает левая.

— Как чем? Ты же дежурная по камбузу!

— Йа-а?!!

— Ну да. А кто ещё? Неспящая спит, эти трое к походу готовятся, больше некому! Не мне же еду готовить, в самом деле! — словосочетание «эти трое», с некоторых пор, уже не требует расшифровки о том, кто такие, эти самые трое.

— Так что же ты мне сразу не сказала! Время уже скоро обед а я только об этом узнаю? Как я что успею теперь?

— Я думала ты знаешь … и уже всё сделала, раз тут сидишь и рассказы слушаешь, — сделав максимально честное лицо «удивляется» Улыбка.

— Да откуда бы мне знать то?! Кто бы мне это сказал? Тебя же тут со вчерашнего дня не было! — начинает распаляться левая. Улыбка, глядя на это, больше не могла сдерживаться и рассмеялась.

— Ты чего ржёшь?!! — возмущается левая, — думаешь, это шутки?! Всё отделение без еды а она ржёт!

— Да ладно, расслабься, — кое-как сдерживая смех, сказала Улыбка, — не надо тебе никуда бежать. Нормально всё с едой. Скоро принесут.

— Кто принесёт-то? — не верит левая.

— Ну или белая или гладкая. Кто-то из них.

— Да как же они принесут если они, ты говоришь, готовятся?

— Ну да, готовятся. Еду для похода готовят … на четыре дня. Ну и для всех остальных … заодно. Не будут же они себе отдельно готовить!

— А-а … так ты что, наврала, что меня дежурной назначили? — начинает злиться левая.

— Почему наврала? Пошутила! Ты что, не в курсе, что теперь все над всеми шутят? Одна ты сидишь … серьёзная.

— Я не сижу! Я работаю! … а как они умудряются шутить, если все порознь?

— Через меня, как же ещё? Больше то никто ни к кому не бегает.

— И что, давно это началось?

— Не … недавно. Однобокая вот над рукастым пошутила … два раза. Я посмеялась. Потом над однобокой посмеюсь, когда ответную шутку принесу.

— Какую ещё ответную шутку?

— Да вот эту! — Улыбка демонстрирует левой деревянную ложку.

— А это что, шутка? Это же ложка!

— Точно! Это такая шутка.

— Ээээ… — не понимает левая.

— Ладно! — соглашается Улыбка, — я скажу остальным, что-бы над тобой не шутили. А то, с чувством юмора у тебя как-то … не очень.

— Чего-о? — опешила левая.

— Шутка! — объявляет Улыбка.

— Эээ … не смешная шутка!

— Смешная! Рукастому понравилась. Видишь, смеётся?

— Да …

— Подожди, — прерывает её рукастый, — а почему однобокая думает, что было две шутки?

— Ну … мы втроём подумали, что эта кривая железка придумана для выковыривания грязи из-под ногтей … никакого другого применения нам в голову не пришло.

— Вот бестолковые! Фигурную стамеску какой-то ковырялкой обозвать! Ты всё непонятное мне неси! А то вы додумаетесь … примените топор для охоты на насекомых!

— Ладно! — и добавила сквозь смех, — эту шутку я тоже передам. — Зря рукастый подумал, что Улыбка смеётся над его шуткой про топор. Просто он не знает, сколько всякого хлама извлекается из озера и внутренностей ежедневно. Раньше всё это выбрасывалось а теперь, будет копиться, что бы, в конце концов, быть вываленным к рабочему месту рукастого. А вот не надо было говорить про «непонятное» … без уточнений. Там, между прочим, всё непонятное … кроме водорослей. Да и они тоже могут внезапно стать непонятными. Бабы же бестолковые? Сам сказал!

— Ага, — согласился рукастый, — и ещё, а что, «эти трое» правда на четыре дня куда-то собрались?

— А! Может и да, сказали, как получится но одна ночёвка в лесу точно будет. И это пугает исполняющую.

— Пугает? — решил уточнить рукастый, — что может напугать исполняющую? Не всё ли равно, где спать?

— Ну да, — согласилась Улыбка, — «эти две» тоже не поняли … но там … я не всё расслышала, вроде как, есть нюансы. Что-то про ночных хищников, которых днём не найти.

— Это как? — не понял рукастый, — днём нет а ночью есть?

— Ну да … мне тоже не понятно но исполняющая говорит, кому-то придётся ночью не спать, что бы других сторожить. Придумывает, наверное … или шутка такая.

— Что-то вы слишком разыгрались с этими шутками! — сердито прокомментировала левая, — а где они найдут столько еды, что бы на четыре дня … на всех?

— А! Так исполняющая в лес пошла за птицами! Сама пошла а «этих двух» не взяла! Сказала, что бы готовили и одна она быстрее сходит. Темнит чего-то! Есть ещё какая-то причина но какая, не сказала.

— И что? Её не спросили? — спросил рукастый.

— Спросили но она не ответила, только рукой махнула, сказала, сама ещё не разобралась. Потом объяснит, если разберётся.

— Чудит что-то, — сделал вывод рукастый, — может зря ей власть дали так рано? Как бы не подвела … а зачем они вообще в поход собрались? Да ещё и на четыре дня? Исполняющая же заблудится сразу! Или она указующего с собой потащит?

— Да нет, не потащит. Втроём пойдут. Насчёт «заблудиться», это я не спросила, но, вроде, они ходили уже и ничего, вышли. Да и за птицами исполняющая не первый раз одна ходит. А насчёт цели … там я вообще не поняла. Палки какие-то, листья, для шкур каких-то чего-то … не знаю. Старшие в курсе и поход одобрили, потому и не спрашивает никто особо. А «этим двум», так вообще без разницы, за чем идти, лишь бы спор между собой выиграть, кто из них первой птицу добудет. Играют всё … дети.

— Ладно. Будем надеяться, узнаем потом. Может и правда чего полезного принесут. Ты всё рассказала или опять чего забыла?

— Ну теперь то уж точно всё! Левая, ты мне материал приготовила или ты всё ещё «работаешь»?

— Де если бы … всякие … не филонили со своими палочками, тут бы целая гора была! А пока вот!

— Точно! — вспомнил рукастый, — палочек принеси, что бы ложки резать можно было! А то тут некоторые … кроме сена вообще ничего не видят!

— Ага. На сегодня мне материала хватит. Пойду я.