Чтение онлайн

Ну а после налоговой адвокат поспешил в Совет Федерации. Надо было послушать выступление следователя Агушина. Столь ожидаемое событие вызвало настоящий аншлаг. Несколько десятков телекамер сновали вокруг входа в здание на Большой Дмитровке. Пять передвижных спутниковых телестанций заняли все парковки. Проход внутрь здания прочно заблокировали сотрудники Службы охраны. Пробиться внутрь даже сенаторам стало сложновато.

Павлов, сделав круг через Пушкинскую площадь и Тверскую улицу, оставил машину возле Генеральной прокуратуры и уже отсюда двинулся пешком к Сенату. Капитан и прапорщик оттесняли журналистов, освобождая проход для народных избранников. Артем поздоровался со спикером, который в сопровождении своей личной охраны входил в здание, и тот мгновенно подхватил адвоката под локоть и забросал вопросами о предстоящем отчете прокурорского следователя. Его очень интересовала та часть информации, которую не давали ни в одном официальном источнике.

— И все же, Артем, скажите, можно ли доверять данным следственного комитета?

— Сергей Михайлович, почему вы сомневаетесь?

— Да поймите, у нас нет выхода. Мы утверждаем Генпрокурора, начальника СК. Как же мы можем не доверять им? В то же время мы сами видим, что происходит в шоу-бизнесе.

Артем поднял брови:

— И что же там происходит? Интересно ваше мнение.

— Да как-то не радует нас она, — развел руками спикер.

— А победа на «Евровижине»?

— Послушайте, Артем, — поморщился спикер. — Мы о чем говорим? Об искусстве или о технологиях? С технологиями у нас все в порядке. Отработано. А вот с искусством бо-о-о-ольшая засада! Ни голосов, ни талантов. Фонограммы, компьютеры, синтезаторы. Сплошные киборги какие-то.

— Тем не менее ваши коллеги ни одной вечеринки без этих киборгов не проводят.

Спикер разулыбался:

— Это верно. Душа-то требует. Как русскому человеку за столом без песни?!

— Нереально, — поддержал спикера Павлов.

В этот момент они и прошли через пост, и охранники вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь. Председатель кивнул, приостановился и пожал каждому из них руки. Он был очень демократичен.

— Вот именно, Артем, — уже за постом продолжил он. — Иосиф Шлиц не был кристальным, и ангелом не слыл никогда. Но, как его не стало, у всех начались проблемы. Нормальный пикник с парой звезд не проведешь. Некого спрашивать.

— Сочувствую, Сергей Михайлович. Но у меня в этом деле свой интерес. Я представляю вдову. И ее сына.

Спикер поразился:

— Сына? Разве у Шлица были дети? Первый раз слышу.

— Да. Представьте себе! Поэтому я и пытаюсь помочь им.

Спикер озаботился:

— Может, и мы можем что-то сделать для них? Скажите, Артем.

— Спасибо. Надеюсь справиться своими силами. Важнее, чтобы вы критично оценили действия следствия. Ведь убийца все еще на свободе. А попытки следователя выдать каких-то второстепенных человечков за организаторов просто нелепы. Вот на это я бы попросил обратить внимание.

— Спасибо, что сказали, Артем Андреевич. Здесь я с вами попрощаюсь. Но буду рад видеть в любой момент у себя. И, конечно, на слушаниях. Кроме голосования. Оно тайное. Так что не обессудьте.

— Благодарю за приглашение. Обязательно послушаю коллег из прокуратуры.

Спикер пожал Артему руку и прошествовал в свой кабинет, из которого в президиум вел прямой коридор. Его помощники настойчиво зажужжали с обеих сторон о предстоящем выступлении, тезисах, заседании, резолюциях и прочей официальной мишуре, без которой немыслима работа современного парламентского учреждения. Артем занял место в ложе гостей и разложил перед собой папку с материалами дела. Достал авторучку и помечал на полях протоколов и постановлений отдельные интересующие его места. Там же ставил вопросы. Тем временем зал заседаний был уже полон.

Сенаторы взволнованно гомонили. Летняя сессия заканчивалась, и все, несмотря на плотный загар, покрывший их одухотворенные государственные лица, торопились в отпуска. Павлов осмотрел зал и обнаружил среди приглашенных еще несколько хорошо знакомых лиц. Генеральный прокурор сел в первый ряд, а пришедший вместе с ним Агушин сразу же прошел к трибуне.

Спикер посмотрел на часы:

— Коллеги, мы заслушиваем сегодня доклад Генеральной прокуратуры по поводу расследования убийства продюсера Иосифа Шлица. С первых минут делу был придан контроль со стороны государства. Лично Президент объявил об этом. Мы создали комиссию. Сегодня слушаем непосредственно исполнителей.

По залу пронесся легкий шепот. Прозвучало заявление спикера слишком двусмысленно, и он тут же поправился:

— Имеется в виду не исполнителей преступления, а наоборот. Тех, кто противостоит им. Руководитель оперативно-следственной бригады старший следователь по особо важным делам следственного комитета при Генеральной прокуратуре Геннадий Дмитриевич Агушин. С недавних пор он еще и исполняющий обязанности председателя следственного комитета. От нас с вами, коллеги, зависит, исчезнет ли эта приставка — и.о.

По рядам прошел смешок, а давно уже готовый к докладу Агушин старательно сохранял невозмутимое выражение лица.

— Так что слушаем внимательно, — двинулся к завершению спикер, — все вопросы — в письменном виде во время доклада. И устно — после. Регламент: выступление до двадцати минут и вопросы-ответы максимум по три минуты. Прошу вас, Геннадий Дмитриевич.

Агушин поднялся, и зал мгновенно стих.

Доклад Агушина занял девятнадцать минут и сорок три секунды — это время он четко отследил по своим часам, сняв их с руки и выложив на полочку трибуны перед собой. Вот только говорил он вовсе не о нашумевшем убийстве. Речь шла о состоянии эстрады и продолжающемся массовом нарушении авторских прав в этой отрасли. Парламентарии недоуменно переглядывались. Они ждали откровений и разоблачений вовсе не по «черным кассам» артистов. Кризис попсы их интересовал только с точки зрения неуклонного роста гонораров певцов за выступления на их же днях рождения и вечеринках. Как потребители этой шумной продукции, они, естественно, не были довольны растущими запросами массовиков. Но больше всего их волновал вопрос преступления и наказания. Сенаторы, твердившие без устали о неотвратимости наказания, сейчас жаждали жертвы. Словно почувствовав растущее напряжение, Агушин повысил голос:

— На этом фоне закономерно фиксируется повышение уровня криминальной активности именно в сфере эстрады и массовых развлечений. Количество тяжких преступлений с участием или в отношении представителей шоу-бизнеса увеличилось за последние три года в два с половиной раза. При этом раскрываемость по-прежнему остается в пределах тридцати семи тире сорока одного процента.

Зал загудел. Цифры всегда расстраивали сенаторов. Неутешительная статистика — худшая отметка в любой государственной работе. Агушин еще повысил голос и прочитал:

— Тем не менее на этом негативном фоне следственным подразделениям Генеральной прокуратуры удалось раскрыть ряд громких и дерзких преступлений.

Одобрительный гул подтолкнул следователя к дальнейшим откровениям. Он перевернул исписанный лист бумаги и перешел к самой ударной фазе своего доклада:

— Два года назад совершено убийство певца Николая Тонькова. Нами установлены заказчик и исполнитель этих преступлений. Первый проживает в настоящее время в Великобритании в статусе лица, получившего политическое убежище. Как и кому там дают политубежище, мы прекрасно знаем. Но мы ведем работу и добиваемся его экстрадиции. Исполнитель, Александр Соломонник, как известно, убит в Турции.