Чтение онлайн

— Серый! За что? — радостным голосом спросила она. Она уже начала догадываться. — Это условность, Серый!

А он быстро уходил по улице, шаги решительно скрипели на морозе. Обернулся и крикнул:

— Ещё получишь! Друга выискала! Условность!

Она потёрла шею и побежала домой.

До чего хороший сегодня вечер!

А Серёжа шёл по синему снегу и вдруг остановился. Может быть, просто так остановился, на луну загляделся. А может быть, о чём-то догадался всё-таки…

Кира сидела дома и рисовала синий звёздный вечер. Это был очень синий и очень счастливый вечер. Правильно она сделала, что не предложила на выставку коров или подсолнух. Портрет друга — её лучшая работа, хотя и не очень похожий получился портрет.

Но она-то сама знает, кто это.

Сима редко видит свою маму.

Утром мама уходит на работу, когда Сима ещё спит. Вечером мамы тоже нет дома — она разносит вечерние газеты. Симина мама — почтальон.

Сегодня утром Сима проснулась, а на столе лежит записка: «Смотри у меня!» Сима прочитала записку, быстро собралась в школу — она давно всё умеет сама. И яйцо сварила в мешочек, и кашу разогрела, и чаю напилась. Это всё просто.

Шла в школу и думала: ну что это за такая записка — «Смотри у меня!»? Другим детям пишут: «Завтрак на сковородке. Целую. Мама». Или в крайнем случае: «Сходи в прачечную. Целую, мама». А здесь — никаких поцелуев. «Смотри у меня!» Смысл Симе понятен: не ходи после школы хвостом за Катей Звездочётовой, а иди прямо домой. И делай что полагается: вынеси мусор, читай умную книгу, жди маму и разогревай ужин. Никакого баловства. Вот что значат эти слова: «Смотри у меня».

А всё дело в том, что мама воспитывает Симу в строгости. Мама считает, что строгость — самое главное. Ещё она считает, что все плохие люди: преступники, распущенные, пьяницы — все они росли избалованными детьми, потому из них не вышло толка. Так считает мама. Сима с ней не спорит. Она хочет вырасти хорошей и чтобы из неё получился толк. Но строгость иногда огорчает. А иногда действует на нервы.

В этот вечер мама была дома. Она пекла блины, раскраснелась около горячих сковородок. В квартире вкусно пахло блинным чадом.

— Ну? — Мама посмотрела не на Симу, а на часы. — Пришла?

— Пришла. — Сима говорит виноватым голосом. Так хочется, чтобы мама обрадовалась: пришла родная дочь, которую её родная мать не видела долго.

— Опять Катю свою несравненную провожала? Я в окно всё вижу. Идут. Та идёт к своему дому, а эта дурочка от своего дома плетётся, уши развесила. — Мама иногда путает строгость с грубостью. «Уши развесила» — это уже грубо. Но Сима молчит. — Чего ты перед ней унижаешься? Она же тобой помыкает!

Сразу испортилось настроение у Симы. Ну как объяснить маме, что Катя — это Катя. И многие девочки хотели бы провожать Катю до её дома, а Катя не возьмёт с собой любую. Нинку не возьмёт, Людку Обручеву тем более не возьмёт, а вот Симу — да. Симу даже подождёт у раздевалки. Катя выбрала Симу в подруги, вот и всё. Значит, Сима — не последний человек. Катя Звездочётова не только помыкает Симой, она и защищает Симу. И сегодня, когда Андрей Кекушев утащил Симин сапог и носился с ним по коридору, Катя втолкнула его в раздевалку, оттрепала, отняла сапог. «Теперь будешь знать, Андрюшенька, как обижать моих подруг» — так сказала Катя Андрею. Если бы мама могла это слышать… Но она не слышала. Мама невзлюбила Катю. Ну как можно не любить Катю Звездочётову? Как вообще можно не любить того, кого не знаешь? Сима любит Катю Звездочётову, рядом с Катей она чувствует себя уверенной и смелой. Конечно, Катя королева, а Сима — просто Сима. Но как бы там ни было, а часть королевского сияния падает и на Симу. Лучшая подруга самой Кати Звездочётовой.

— Почему — унижаюсь? — Сима медленно вытирает мокрые руки и смотрит на полотенце, чтобы не смотреть на маму и не показать, что мамины слова задевают её. — Я не унижаюсь. Мы дружим. Подруги мы с Катей Звездочётовой.

— Подруги, — мама кривит свой маленький рот, — а почему тогда она тебя не провожает? Почему только ты — её? И поддакиваешь ей. Была бы она очень уж умная, отличница хотя бы. А то и послушать нечего. Подруги!

Сима только дёргает плечом и фыркает, ответить она боится, а смириться не хочет.

— Не фыркай. Не любишь правды?

Ну какая же это правда? «Почему не провожает!» Да потому, что Катя — совсем другой человек. Даже представить себе нельзя, чтобы Катя кого-нибудь провожала. Или кого-нибудь слушалась. Катя — это Катя, она всегда будет выше всех. Мама никогда этого не поймёт. И Сима переводит разговор на другое:

— Мама, сегодня в «Детский мир» привезли венгерские плащи. Ой красивые! Удлинённые, мам. Рукав пышненький. Кожаный поясок и пряжечка. Ой, мама, модные!

Мама отвлекается от сковородок и смотрит на дочь как будто из-под очков. Хотя никаких очков у неё нет и никогда не было.

Сима начинает говорить торопливо:

— Мы мимо шли, просто шли. Мы в магазин не заходили… — Но мама не отрывает от неё взгляда, просто пронзает глазами, и Сима добавляет: — Только на одну минутку.

Когда мама вот так пронзает её взглядом, Сима делает очень наивное лицо. Чтобы мама считала её маленькой. Маленькую любят, жалеют, не ругают. Но маме всегда почему-то хочется считать Симу взрослой.

В последнее время у Симы такое чувство, как будто её тянут за уши вверх — расти, расти быстрее, ну быстрее, быстрее. Это очень грустно, когда вот так поторапливают.

Однажды Сима слышала, как мама говорила во дворе соседке тёте Дусе:

— Трудно, Дуся, девчонку одной тянуть. Десять лет — маленькая ещё. Долго тянуть, откуда сил набраться?

Сима как будто не слушала, она гладила тёти Дусиного кота Аркашу. Но она всё слышала и всё видела. Мама стояла под вывеской «Агитпункт», на боку висела толстая сумка с газетами. Вот тогда Симе впервые показалось, что мама готова тянуть её за уши вверх, чтобы быстрее выросла. Глупость, конечно. Это только так говорится — тянуть. Никто никого не тянет, дети растут и так быстро.