Чтение онлайн

— И что же дальше было? Ты, Жанна, хотела рассказать интересный случай. А случая пока нет.

Жанна села, махнула рукой. Какой же ещё случай нужен, если на обычной продлёнке сидит среди обычных детей настоящая кинозвезда? Странная эта писательница, не нравится она Жанне.

А писательница вдруг говорит:

— Про каждого из вас можно написать рассказ. Про каждого.

Они как закричат:

— Не напишете!

— Не! Не получится!

Крепкий Денис, скуластенький, крикнул:

— Не каждый для этого годится!

Вот как он рассудил, этот мальчик. Не каждый человек достоин, чтобы о нём писали. И потом читали. Не каждый…

Когда писательница узнала всех ребят поближе, она поняла, что Денис — человек особенный. Не мальчишка, а крючок, любого зацепит, растревожит. И её зацепил. Стала она думать-размышлять: «Почему он так сказал: «Не каждый для этого годится»? Он-то сам годится в герои книги? А другие, значит, хуже? Почему он так считает?» И спросила однажды:

— Денис, почему ты так считаешь?

— А как же! Есть ребята обыкновенные, а есть необыкновенные. Чего уж тут.

Сразу доказать ничего было нельзя. Требовались серьёзные доказательства. Ну и что? Торопиться некуда. Раз уж встретились, говорили — надо понять друг друга до конца.

Есть на продлёнке люди совершенно необыкновенные.

Есть, например, мальчик, который умеет усыплять людей: дотронется пальцем до какой-то точки на животе, и готово — глубокий сон, гипноз, что ли. Он эту точку знает, вот в чём дело.

Да что гипнотизёр! Есть на продлёнке девочка, которую зовут Мальвина. Честное слово!

Ну и кинозвезда есть.

Почему же тогда писательнице хочется написать о девочке со второй парты? О той, которая подняла руку последней, а опустила — самой первой? Почему же? Этого не объяснишь так, сразу. Постепенно всё станет понятнее, Напишется книга, она обо всём расскажет. В ней будет про каждого рассказ. Потому что, если присмотреться и подумать, нет среди людей — неинтересных. Нет в книге неглавных героев, как нет их в классе или, допустим, на продлёнке. Это будет книга, где все герои — главные.

Женя Соловьёва остановилась около парикмахерской, потому что знакомый голос сказал:

— Привет, Соловьёва!

Денис шёл мимо и нёс длинную пластмассовую трубку зелёного цвета.

— Смотри, что я нашёл-то.

Она видела, что он рад, и спросила:

— Зачем она тебе?

Когда человек рад, ему хочется поговорить о своей радости.

— Глупый вопрос — зачем? Это же трубка. Пластмассовая. Из неё можно сделать что хочешь.

— А-а, тогда понятно. Хорошенькая трубочка.

Смотрит Женя на Дениса. Ростом он небольшой, а попробуй тронь — распушится, налетит, заклюёт.

Денис смотрит на Женю. Две светлые метёлочки над ушами вздрагивают, нос курносый. Обычная девочка. Но смелые карие глаза глядят прямо.

— Пока, Соловьёва!

Женя открывает дверь парикмахерской, он притормозил, обернулся:

— Эй, Соловьёва! Неужели решила свои хвосты остричь?

Вот крючок — цепляет Женю, а зачем? Сам не знает.

Она смеётся:

— У меня мама в парикмахерской работает. Забыл? Я просто иду к ней.

— Ну и шагай в свою парикмахерскую. А я из этой трубки телескоп сделаю и буду смотреть на звёзды. Ага! Или сделаю отличную дудку! И буду дудеть! Вот так!

Он оглушительно завыл в свою трубку, но Женя не слышала — она уже вошла в парикмахерскую.

…Вчера мама пришла с работы и с порога закричала:

— Что за помойка у тебя на столе? Взрослая девчонка! Надоело!

Мама шагнула к столу и как смахнёт на пол всё, что там было! Полетели по комнате тетрадки, открытки с яркими цветами и золотыми буквами, краски и цветные лоскуты. И обёртка от шоколадки. Всё разлетелось по комнате, покатились шашки под диван. Мама сверкала глазами:

— Без вас хватает!

Это было несправедливо — можно просто сказать, зачем же швырять вещи на пол? Но Женя ничего не ответила: молча стала всё подбирать. Лицо у Жени было равнодушным. Бывает такая обида, которую надо спрятать получше и держать при себе.

Поджала губы и складывает тетрадки ровненько, стопочкой, в углу ящика. А мама в ванной Аньку умывает. Аньке четыре года, но сегодня её не слышно — тоже соображает, когда пищать, а когда молчать.

И вот сидят на диване рядышком две сестры, Женя и Аня, на маму смотрят светло-карие глаза в длинных ресницах, четыре одинаковых глаза. А мама на них не смотрит. Может быть, ей стыдно? Даже если так, мама не станет об этом говорить. Мама умеет извиняться, не извиняясь.

— Женя, завтра на продлёнку можешь не ходить. Если хочешь, приходи ко мне в парикмахерскую.

Конечно, Женя хочет в парикмахерскую. Продлёнка каждый день, а в парикмахерскую мама пускает редко. Мама очень организованная, всё у неё по минутам рассчитано. Она любит, чтобы каждый занимался своими делами. Женя пусть готовит уроки на продлёнке и убирает квартиру. Анька пусть качает в детском саду своих кукол. А сама мама стрижёт и причёсывает женщин.

И вот Женя в парикмахерской.

Яркий свет, большие зеркала — праздничное место, что говорить. В зеркалах отражаются разноцветные флаконы. А вон мамина лучшая подруга, тётя Зоя, как всегда хмурая. Увидела Женю:

— Вера, твой портрет пришёл.

Все засмеялись, и Женя засмеялась.

Она правда похожа на маму, только светлая, а мама чёрненькая. Обе глазастые, тонкие шеи, а губы пухлые, как будто обиженные.

Нестриженые женщины называются здесь клиентками, они сидят в очереди у двери. Женя сразу проходит в зал — ей нечего сидеть под дверью, пусть там сидят те, у кого мама не работает в парикмахерской.