Пробуждение
Шрифт:
Скрывшись от бунтовщиков за зубцом крепостной стены, карайн остановился, тяжело, с присвистом дыша. Всадник отстегнул удерживающие его ремни и медленно распрямился. И тут герцог чуть не упал. На него смотрело бледное, грязное и несчастное лицо его внучки, принцессы Телии.
– Девочка, ты что здесь делаешь?! – ошарашенно выдохнул Вирет.
– Дедушка… – Она захлебнулась слезами. – Ты живой…
– Я-то живой, а вот ты откуда здесь взялась?!
– Сбежала… А потом бунт начался… Я уже две декады в лесах прячусь…
– Дурочка маленькая… – простонал старик, схватившись за голову. – Что же ты натворила?
– Я себя уже сто раз прокляла за это… – всхлипнула принцесса.
– А зачем сюда прорывалась? Мы же в осаде! – Вирет взял себя в руки, в глубине души ужасаясь. Только беззащитной девчонки ему здесь не хватало!
– Увидела тебя на стене, обрадовалась, что ты жив, – ответила Телия, вытирая глаза кулаками. – Спросила Конфетку, сможет ли она взобраться на стену, она сказала, что легко. И взобралась!
– Конфетка? – Лицо герцога вытянулось. – А это еще кто?
– Мой карайн, – пояснила принцесса.
– Ты назвала карайна Конфеткой?! – Вирет не выдержал и расхохотался.
Ему вторил басовитый смех гвардейцев. О таком имени для грозного зверя никто из них и подумать не мог. Ох уж эти знатные девицы! Чего им только в голову не взбредет!
– А откуда у тебя вообще карайн? – Старый герцог пристально посмотрел на внучку.
Та покраснела, исподлобья взглянула на него, а затем, впервые в жизни, рассказала обо всем. И о своих мечтах, и о решении бежать, и о подготовке к побегу, и о самом побеге после первого сражения войск принца с бунтовщиками.
– Дурочка… – повторил герцог, укоризненно качая головой. – Ну почему ты мне все это не рассказала еще года три назад, раз дело обстояло так серьезно? Я бы твоему отцу мозги прочистил – понимаю, что с даром Троих не спорят. Не понадобилось бы бежать.
– Не верила, что кто-то поймет… – грустно сказала принцесса. – Теперь-то, увидев все это, – она повела рукой вокруг, – понимаю, что сделала глупость, да только ничего не вернешь. Теперь выжить бы как-то…
– Вот именно! – помрачнел Вирет. – А выжить в этой крепости у нас шансов нет. Поэтому немедленно беги! Карайн сможет тебя унести. У осаждающих карайнов нет, не догонят.
– Я одна не поеду! – возмутилась Телия. – А ты, дедушка?! Ты погибнешь?! Я себя до конца жизни не прощу, если брошу тебя! Конфетка говорит, что унесет нас обоих.
– Ваше сиятельство! – выступил вперед Тарен. – Это выход. Вам нужно добраться до его высочества! Ему очень пригодятся…
– Стоп! – прервал его герцог. – Ты, конечно, прав, пригодятся. Но как с вами быть? Я своих людей никогда не бросал!
– Да кому мы без вас нужны? – едва заметно усмехнулся офицер. – Они за вами охотятся.
– Дедушка! – Глаза принцессы вдруг загорелись радостью. – Конфетка сообщает, что ощутила неподалеку еще двух карайнов с всадниками! И один из них – черный!
– Невидимки! – переглянулся с офицером герцог. – Эти не предадут.
– Ваше сиятельство, вам нужно уходить! – выдохнул Тарен. – Просто необходимо! Нужно передать…
Он замолчал, но Вирету и так было ясно, что он хотел сказать. Немного подумав, герцог понял, что офицер прав. Хочешь не хочешь, но раз уж выпал такой шанс, то нужно его использовать – в надежде, что удастся передать секрет арсенала верным короне людям. Ни его жизнь, ни жизни гвардейцев не имеют значения по сравнению с этим секретом! Магическое оружие должно попасть в руки принца! Хотя лучше пусть не достанется никому, чем окажется в распоряжении врага. А это значит, что при малейшей опасности пленения придется покончить с собой. Внучку жаль, но она, возможно, и выживет – у нее все-таки личный карайн, а эти звери защищают своих всадников до последнего вздоха. Однако уходить нужно срочно, пока к бунтовщикам не подошла подмога, а это может произойти с минуты на минуту.
Приняв решение, Вирет начал отдавать приказы. Порывшись на складах, гвардейцы нашли дополнительные ремни и принялись переплетать упряжь Конфетки – необходимо было крепко-накрепко привязать грузного герцога за спиной принцессы, а то, не дай Трое, еще упадет, пока карайна будет прорываться – один прыжок с крепостной стены чего стоит. А затем ей придется уклоняться от стрел, а может, и вступить в бой. Конечно, десяток солдат ей не противники, но у них есть арбалеты, а это уже совсем другое дело.
Вскоре все было готово. Вирет ло’Этайри лежал за спиной Телии, навалившись на нее, прихваченный добрым десятком ремней, седло сдвинули немного вперед, и девушка прижималась лицом к шее Конфетки, шепча той ласковые слова и поглаживая шелковистую шерсть. Карайна в ответ басовито мурлыкала, но лежала спокойно, понимая, что сейчас от крепости и правильного расположения упряжи зависит жизнь ее всадницы. Та попросила также вынести отсюда ее деда. Конфетка конечно же согласилась, хоть и знала, что будет очень трудно нести двоих – она ведь не двухвостая, да и вообще не слишком велика даже для пятнистого карайна. Но делать нечего, постарается.
– А она лапы не сломает, спрыгнув с такой высоты? – поинтересовался Тарен, кивнув на Конфетку.
– Не знаю… – помрачнела Телия.
– Так, может, ей лучше взобраться выше, на скалу, а оттуда прыгнуть в воду? Всяко безопаснее…
– Сейчас спрошу.
Немного помолчав, принцесса снова заговорила:
– Она согласна, хоть и не слишком рада такой перспективе. Сами знаете, что карайны к воде любви не испытывают…
– Тут уж не до любви, – вздохнул офицер. – Речь о жизни идет. Ну что ж, удачи!
– Спасибо…
Гвардейцы вытащили на стену длинную лестницу и приставили ее к скале, по которой даже карайн не мог забраться, слишком гладкая. Принцесса снова прижалась лицом к шее Конфетки и крепче вцепилась в ручки упряжи. Ей было до смерти страшно, но оставить тут дедушку на верную смерть она не могла. Девушка зажмурилась, чтобы не так бояться, и тихо шепнула на ухо карайне: «Вперед, моя хорошая…»
Та встала, окинула оценивающим взглядом лестницу и оставшийся кусок скалы, рыкнула и попятилась, чтобы взять разгон. А затем молнией мелькнула по крепостной стене, взлетела по лестнице и прыгнула вверх. Дотянувшись до края скалы, она вцепилась в него когтями и повисла. Затем подтянулась и, перевалившись через край, исчезла из поля зрения гвардейцев. Минуты через две послышался громкий всплеск. Воины кинулись к краю стены. Конфетка быстро плыла к берегу, недовольно отфыркиваясь и порыкивая.