Пробуждение
Шрифт:
Анатолий оттолкнулся веслом от берега. В воду упал ком глины, взметнув фонтанчик брызг.
– Значит, если опрокинемся, отталкивайся ногами от дна, - напомнил он, разворачивая лодку.
– А вообще не бойся, в спасжилете не утонешь.
– А я и не боюсь, - храбро ответила Лена.
Повинуясь дружным рывкам весел, байдарка быстро скользила вниз по чеканной чешуе волн.
Порог начинался широким каменным котлом. Они влетели в него, как на крыльях. Вода здесь пузырилась и шла кругами. Впереди, в горле каньона, плясали стоячие волны. Густой гул восходил к небу из колодца.
"Чистилище!" - подумал Анатолий, охватывая взглядом уходящие вверх стены.
Навстречу, быстро увеличиваясь в размерах, мчался первый камень.
Отсюда, снизу, он и в самом деле походил на громадную лошадиную голову, погруженную по самые ноздри в пену. Байдарку подбросило на волне. Брызги ударили гребцам в лицо. Чиркнуло весло о камень.
Голова тяжелым снарядом промчалась мимо.
– Впритирку прошли, - удовлетворенно отметил Анатолий, .давя на рулевую педаль.
Теперь левым, только левым!
Он работал длинно и сильно, погружая весло почти вертикально, на всю лопасть. Вода ручьями стекала по складкам фартука.
Маленькое суденышко стремительно мчалось в белых бурунах навстречу второму колоссу, угрюмо насупившемуся в ожидании отчаянной пары. Все шло хорошо...
Лодка находилась на полпути между камнями. Счет шел на секунды. Анатолий работал изо всех сил, и, хотя он был готов к любой неожиданности, произошло то, чего он больше всего опасался. Свет погас снова. Звякнули скрестившиеся весла.
Гремел порог. Холодные брызги заливали лицо. Внезапная ярость охватила Анатолия.
– Ах ты сволочь!
– выругался он, орудуя впотьмах левой лопастью.
Ему теперь было не до страхов.
Он должен был вывести лодку из каньсиа, а для этого надо было грести и грести не переставая, чтобы не потерять управление.
– Сволочь! Сволочь!
– задыхаясь, повторял он, ведя лодку наугад к проходу.
– Сволочь!
– закричал он в грохот порога. И, словно пораженная неожиданным бунтом доброго человека, тьма побледнела, отступила и пропала. Поздно, поздно! Голова как будто ухмыльнулась, поджидая добычу. Анатолий выставил вперед весло, чтобы смягчить удар.
Развернув лагом, байдарку с размаху бросило на камень. Затрещал каркас. Вода залила гребцов по пояс. Скрытая под водой пасть разверзлась, втягивая жертву. Байдарка сильно накренилась и застряла широким брюхом в каменной глотке.
Откуда берутся у человека силы в такие минуты? Мертвой хваткой вцепился Анатолий в шершавый бугор, не давая лодке опрокинуться.
Рядом за вторую "ноздрю" держалась Лена.
– Все в порядке, не бойся!
– прокричал Анатолий, откренивая байдарку.
Уловив момент, когда борт оторвался от карниза, он с силой уперся ладонями в уступ и продвинул байдарку вперед. Так, толчками, сантиметр за сантиметром они ползли к проходу, прижав подбородки к груди, чтобы не захлебнуться в падающей сверху воде, и, когда лодка на полкорпуса вышла из-за камня, Анатолий понял, что главная опасность миновала.
Тугая волна ударила в днище.
Корму задрало, и байдарка, тяжело ввинчиваясь носом в воду, опрокинулась.
– Держись за лодку!
– успел крикнуть Анатолий, с головой погружаясь в пену.
Вынырнув, он ухватился за перо руля и, осмотревшись, увидел впереди, за горбом форштевня, белое лицо жены, наполовину залепленное волосами. Жива! Он ободряюще улыбнулся, махнув рукой. Теперь нельзя терять ни минуты. Байдарку могло заклинить в узком проходе.
Ворочая кормой на поворотах, Анатолий старался держать байдарку вдоль струи, не давая развернуться.
Поток бесновался, плясал, хрипел, подпрыгивал, судорожно бился среди камней. Считанные секунды потребовались для того, чтобы пройти стометровый хвост каньона. По длинному языку водослива они благополучно соскользнули в глубокую воду...
Некоторое время они плыли по неспокойной воде среди шипящих пузырей и воронок. Но река сделала поворот, и бег воды уменьшился.
Река остывала от возбуждения. Берега раздвинулись. Справа, в тьме хвойного леса, открылся зеленый косогор, усыпанный цветами. Медным огнем горели стволы корабельных сосен. Вдоль берега тянулась полоса желтого песка.
– А вот и наша стоянка, - сказал Анатолий, направляя лодку к берегу.
Им повезло. Повреждения оказались несерьезными, а вещи, увязанные в клеенчатые мешки, не пострадали.
Упущенные весла каньон с негодованием выплюнул вслед за лодкой, не желая связываться с мелочью...
– Знаешь, я даже не успела понастоящему испугаться, - говорила Лена, держа на сдвинутых коленях кружку дымящегося чая.
– Я просто не могла так сразу принять, что ,мы можем погибнуть. Эти Лбы я теперь запомню на всю жизнь.
– Я тоже их запомню, - мрачно сказал Анатолий, отодвигая палкой огонь из-под чайника.
Солнце давно пропало за стеной леса, и вечер, обворожительный таежный вечер в плаще, сотканном из холодной синевы востока и красных подпалин запада, молча стоял у одинокого костра.
Уже была поставлена палатка и закончен ужин. Лена, все время возбужденно говорившая, ни разу не заикнулась о причине аварии. Анатолий был благодарен ей за это.
Он наблюдал, как золотятся в свете костра ее волосы и качаются в вечернем сумраке громоздкие тени, и старался отогнать беспокойное чувство, что все это он уже когда-то видел. Теперь оно возникало короткими импульсами. Отпускало и приходило опять, и требовалось усилие воли, чтобы избавиться от него...
– Странно, что нет комаров, - сказала Лена, вставая.