Чтение онлайн

– Я не могу раздавать обещания подобного рода, – если честно, то Георг застал меня врасплох подобными откровениями. – Я могу лишь пообещать, что сделаю все от меня зависящее, чтобы эта просьба была удовлетворена.

– А ему большего и не надо, – Георг улыбнулся. – Достаточно вашего слова о том, что вы приложите максимальное количество усилий.

Корабль качнуло, и Георг закрыл ладонью рот, сглатывая тягучую слюну.

– Что с вами? – я испугался. Если с ним что-то случится, то придется искать всех родственников и определяться, кто из них готов стать герцогом Гольштенй- Готторпским. Ведь один из них в этом случае станет не только моим ставленником в Гольштинии, но и наследников шведского престола. – Вам дурно?

– Кажется, я несколько переоценил свои возможности. Разрешите мне покинуть вас, дабы своим видом не показывать, насколько гнусная все-таки эта болезнь, прозванная морской, которую Господь послал нам не иначе, как в наказание за… – он недоговорил, а метнулся к входу в каюту, откуда совсем недавно вышел, оставив меня рассуждать, как именно мне может помочь пресловутый титулярный герцог, да еще и так, чтобы хватило на полновесный титул в качестве награды.

Шторм больше не возвращался. Капитан с радостью говорил каждый день, что наш поход проходит исключительно спокойно. Тошнота возвращалась ко мне еще несколько раз, но, по крайней мере, я мог полноценно питаться. В общем, в начале сентября мы, к всеобщей радости, вошли в воды Кильской бухты. Скоро я сойду на берег и больше никогда никто не заставит меня ступить на борт корабля, разве только яхты для освежающей морской прогулки, потому что моряк из меня явно не получился.

– Как это понимать? – невольно прислушавшись, я остановился возле двери в одну из пяти офицерских кают. Из-за двери раздавался голос Георга, который впервые на моей памяти позволил себе повысить голос, но, с другой стороны, откуда я знаю, может быть, он с подчиненными всегда так разговаривает: одновременно сквозь зубы и на повышенных тонах. С другой стороны, не будет же он вопить при мне, Георг слишком опытный царедворец для подобной глупости. – Объяснитесь, герр Вайсман! Что значит, вы не можете принять его высочество со свитой в его собственном доме? Неужели произошло несчастье, и дворец сгорел в сильном пожаре? Какие еще могут быть препятствия для того, чтобы хозяин не сумел попасть в собственное жилище?!

– Ваше милость, но герцог Адольф запретил мне…

– Вот сейчас, герр Вайсман, вы очень зря открыли рот, – слова Георга прозвучали настолько зловеще, что, похоже, не только мне, но и неизвестному Вайсману показалось, что лучше бы он продолжал орать. – Герцог Адольф? Вы сказали, герцог Адольф? Вы что с головой перестали дружить с недавнего времени и не помните имя своего господина?

– Я помню, разумеется, помню, – промямлил Вайсман. – Но, герцог Адольф…

– Если ты еще раз назовешь моего лживого, лицемерного брата герцогом, я клянусь, что насажу тебя на вертел и буду поджаривать на медленном огне, как свежезабитую свинью! И я сделаю это, если сию минуту не услышу от тебя внятный ответ на вопрос, что может помешать законному герцогу Гольштейн-Готторпскому взять своих солдат и самому войти в родной дворец, предварительно повесив всех предателей на фонарных столбах? – прорычал он, а я внезапно осознал, что мои мысли, вместо того, чтобы обдумывать дальнейшие действия, переключились на фонарные столбы.

Надо увеличить количество фонарей в Петербурге и подать идею о том, чтобы Елизавета подумала об освещении всех городов России. В приказном порядке, иначе ничего не получится, с обязательным контролем, куда же без него. Насчет финансирования надо будет прикинуть. У меня уже мелькали мысли насчет того, чтобы роли фонарщиков и роли пожарных совместить. Полноценной структуры пожарных расчетов пока что нет, значит, нужно будет их создать. Выделить им отдельное большое здание с конюшней, и поручить создать команды, которые будут дежурить одновременно. Эти команды не будут валяться на лавках, ожидая, когда вспыхнет пожар, нет, они будут по подписанным специальным генералом графикам ездить ночью по городу, следить за фонарями, которые как ни крути представляют определенную пожарную опасность, а заодно и за тем, чтобы вовремя оказаться возле возможных источников возгорания в самом городе. И генерал будет башкой отвечать за то, чтобы его подчиненные выполняли свои обязанности как следует. Да, надо бы сало полностью убрать из фонарей. Маслом заменить, можно и отработкой, или самой мутной мутью, оставшейся после отжима. Об этом надо будет подумать.

Сейчас же меня интересует другой вопрос, какого черта дядюшка вообще поперся в Любек, а мы узнали о том, что самозваного герцога нет на месте, потому что флаги на дворце и ратуше были спущены. Этот нюанс стал нам известен сразу же, как только мы вошли в Кильскую бухту. Боевому кораблю с более чем шестьюдесятью пушек на бортах сильно много не предъявишь, особенно, если у тебя нет своего боевого корабля, или хотя бы нормальных пушек в порту, поэтому нам дали без особых проблем бросить якорь, и буквально через пару минут примчался Вайсман, с которым сейчас беседовал Георг. Вайсман и подтвердил то, о чем мы и сами догадывались – дядюшка куда-то свалил, и это было весьма странно и очень недальновидно с его стороны. Вот так, еще не окончательно укрепившись на месте герцога, взять и уехать из столицы герцогства… Ну, не знаю. Это должна быть очень веская причина, для того, чтобы поступить подобным образом.

– Так вы понимаете, герр Вайсман, что произойдет, если его высочество войдет в город во главе целого гвардейского полка? – спокойный голос Штелина вырвал меня из задумчивости. Откровенно говоря, со мной не целый гвардейский полк, но по тому, как Вайсман закатывал глаза, когда проходил через весьма значительную толпу военных, он вероятно думал, что здесь целая армия разместилась. Но, полк не полк, а экипаж «Екатерины» весьма значительный и представленный не одной сотней моряков тоже со счетов нельзя сбрасывать. И что-то мне говорит, что для Киля, да и для всего герцогства, неполного полка гвардейцев, да при поддержке пушек «Екатерины», вполне хватит, чтобы восстановить справедливость и убрать узурпатора с глаз долой, если понадобиться, то весьма радикальным способом. И вот, оказывается, что его вообще нет на месте. Мне его что по всему герцогству теперь ловить придется?

– Я не… Господи, да помогите мне уже, почему вы мне не помогаете, а только пугаете? – воскликнул Вайсман. Я же решительно распахнул дверь и вошел в каюту, не дожидаясь ответа Георга.

В помещение было невероятно душно. И все еще витал кисловатый запах блевотины, так и не выветрившейся до конца, что было вполне логично, учитывая, что каюта не проветривалась. Я поморщился, и тут мой взгляд упал на нестарого еще человека, лет сорока на вид. Для меня он был незнаком, а вот меня он, похоже, знал очень хорошо. Высокий и худой, как большинство встреченных мною немцев, герр Вайсман, увидев меня, тут же склонился в глубоком поклоне, так что не возникало никаких сомнений в том, что Карла Петера он знал не понаслышке.

– Ваше высочество, какая невероятная радость лицезреть вас в добром здравии, – скороговоркой проговорил он, не поднимая головы.

– Такая сильная радость, что вы готовы смотреть на меня, не сходя с палубы, молясь при этом, чтобы я побыстрее велел поднять якорь и уплыл в закат? Вам не кажется, герр Вайсман, что во дворце делать все вышеперечисленное будет гораздо удобнее?

– Да, Бергхольц был прав, когда говорил, что вы очень сильно изменились, ваше высочество, – пробормотал Вайсман.

– Удивительно, правда? Это так неожиданно, что человек, становясь старше, начинает меняться… Особенно для Бергхольца. Вот для него внезапно появившаяся во мне решимость была полной неожиданностью, что верно, то верно. Только не говорите мне, что я рискую встретиться с этим господином в ближайшее время. Он же не позволил себе поселиться в моем дворце? Потому что, боюсь, я к этой встрече не готов, поэтому она может весьма неприятно закончиться. Для него, разумеется. Мне, это, возможно, принесет немного радости, которой так не хватало, с тех самых пор, как умер отец. Так в чем причина того, что вы никак не хотите сопроводить меня и моих сопровождающих во дворец?