Чтение онлайн

Теперь уже вступили в бой другие Серые Стражи. Дункан увидел, как Николас, ринувшись вперед, обрушил булаву на заднюю лапу дракона. Миг спустя к нему присоединился Жюльен — все еще хромая, он набросился на дракона с мечом. По другую сторону от бестии возникла Ута. В руках у нее был гномий боевой цеп — пара стальных полос, соединённых короткой цепью. Дункан пару раз видел, как она пользуется этим оружием. Сейчас Ута с ошеломительной скоростью раскрутила вокруг себя цеп и обрушила ряд молотящих ударов на драконью чешую.

Появился и Келль. Он запрыгнул на возвышение, и рядом с ним нетерпеливо приплясывал Кромсай. Охотник строго одернул пса, не дав ему ввязаться в общую драку, и принялся аккуратно, одну за другой пускать стрелы в голову кона.

He обратив на них ни малейшего внимания, бестия молниеносно развернулась. Длинный хвост одним ударом сбил с ног Николаса и Жюльена и едва не задел Уту, которая ловким кувырком сумела увернуться. Теперь дракон устремил все внимание на гномку и предпринял несколько попыток пригвоздить ее к полу мощными ударами лап, но Ута всякий раз ловко, словно танцуя, уходила в сторону.

Дункан выхватил кинжалы и поспешил на помощь товарищам. Жара в пещере стояла неимоверная, и он уже вовсю обливался потом. Беда, если взмах этих громадных крыльев сметет его в лавовый ручеек, — Дункан никогда в жизни не видел лавы, но нетрудно было догадаться, какая неприятная участь ждет того, кто в нее плюхнется. Почти такая же неприятная, как угодить на зуб дракону.

“Неужели мы и вправду собрались драться вот с этим?”

Из клубов дыма и пепла выскочила Женевьева. Подняв меч над головой, она бежала рядом с Дунканом. Они даже не обменялись взглядами — просто спешили к дракону. Когда они приблизились, у Дункана перехватило дыхание. Бестия, эй нависавшая над ними, вблизи оказалась куда громаднее, чем казалось издали. И куда быстрее. Длинное туловище, длинные сухощавые лапы, убийственное проворство — как, во имя Андрасте, эта бестия ухитрилась поселиться здесь?

Считалось, что драконы окончательно вымерли, что их перебили охотники, — по крайней мере, так полагали, пока над Морозными горами не взлетела бестия, ознаменовавшая собой начало Века Дракона. Неужели это та самая? Неужели именно здесь укрываются драконы, когда не летают над землей, разоряя окрестности?

Женевьева с силой вонзила меч в драконью шкуру. Дункан последовал ее примеру, и сильверитовые кинжалы без труда пробили чешую. Из ран брызнула яркая кровь. Клинки Дункана вошли не так глубоко, как меч Женевьевы, но Дункан надеялся, что и этого хватит, чтобы нанести дракону чувствительный урон.

И он не ошибся. Дракон взвился на дыбы, взревев так, что с пещерного свода посыпались мелкие камешки. Затем бестия развернулась, и меч Женевьевы, залитый алой кровью, выскочил из драконьего бока. Кинжалы Дункана едва не выдернуло у него из рук, и ему пришлось со всей силы и вцепиться в рукояти, чтобы высвободить их. Дракон широко разинул пасть, и по пещере прокатился шум великанского вдоха.

— Берегись! — гаркнула Женевьева.

Прыгнув на Дункана, командор сбила его с ног и навалилась сверху, придавив его тяжестью своего тела, закованного в доспехи. Этот маневр едва не вышиб из Дункана дух, и юный вор на миг растерялся. И только потом сообразил, почему Женевьева так поступила: дракон выдыхал пламя.

Вначале на них обрушилась волна жара. Дункан закричал, но тут же обнаружил, что из легких словно высосали весь воздух. На мгновение он потерял способность дышать, а потом их накрыл огонь. И в ту же долю секунды в игру вступила иная сила. Поток леденящего холода, мгновенно покрывший инеем доспехи Женевьевы, ударил навстречу огню — и в воздухе забурлил пар. Жар, окутавший их обжигающим облаком, был почти нестерпим, но, как ни странно, они остались живы. Пламя угасло.

Женевьева сползла с Дункана, и он сразу откатился вбок. И тогда увидел, откуда пришло к ним спасение. Фиона стояла, высоко вскинув посох над головой, и из камня в навершии посоха вырывались ослепительно-голубые струи магической энергии. Силуэт Фионы мерцал, окруженный ореолом магии, и это сияние источало такой холод, что Дункан почувствовал его даже издалека.

И дракон тоже. Бестия с яростным ревом бросилась на магичку, неистово взмахивая крыльями. В голову бестии полетели сразу три стрелы, и одна из них воткнулась в глаз. Пронзительно завизжав, дракон забился в воздухе и, тяжело рухнув рядом с Фионой, заскользил по полу.

Одно из крыльев едва не задело эльфийку, но она, не обратив на это внимания, снова сосредоточилась. Поток магической силы, направляемый ею, хлынул вверх по посоху, и ледяное сияние, окружавшее Фиону, вдруг взорвалось, брызнув во все стороны. Тотчас во всей пещере забушевала вьюга. Порывы ветра и снежные заряды хлестали все концы, и воздух так резко охладился, что Дункан увидел, как его дыхание срывается с губ облачком пара.

“Так я и знал, что она сюда притащит эту растреклятую зиму!” — мысленно проворчал он. От этого заклинания дракон пришел в исступление. Он вертелся на месте, явно корчась от боли, и тщетно молотил крыльями по каменному полу, пытаясь увернуться от яростного натиска тысяч ледяных игл.

Рядом с Фионой появился Мэрик и, едва дракон развернулся, бросился на него и рубанул мечом по чешуйчатому боку. Зачарованный клинок глубоко прорезал драконью плоть. Дракон вновь пронзительно завопил и взвился к сводчатому потолку. Несколько взмахов могучими крыльями — и бестия скрылась в темноте, окутавшей дальнюю часть пещеры.

Женевьева встала, пошатываясь, прикрывая рукой лицо от неистовства бури.

— Серые Стражи, ко мне! Меняем позиции!

За воем ветра голос ее был едва различим, но все равно спутники расслышали этот крик.

Один только Дункан так и замер, припав к земле, пытаясь разглядеть сквозь снежную круговерть, не летит ли опять дракон. Может, он так и не вернется? Может, они и ему такую взбучку, что он удрал зализывать раны?

— Он вернется? — крикнула подбежавшая Фиона, высказав вслух то, что беспокоило Дункана.

Келль спрыгнул с каменного выступа, за ним последовал яростно лаявший Кромсай.

— Надо вернуться на Глубинные тропы! Скорее, пока еще время!

— Нет! — рявкнула Женевьева. — Там нас ничего хорошего не ждет!

— А здесь, значит, только хорошее? Ты что, спятила?

Подошли Николас и Жюльен, за ними, чуть поодаль, прихрамывая следовала Ута, и все они удивленно смотрели, как командор, решительно шагнув вплотную к охотнику, сгребла руками в латных перчатках отвороты его кожаного жилета. Лицо ее было искажено бешенством, но Келль не дрогнул, не отвел взгляда. У ног Женевьевы угрожающе рычал Кромсай.