Шрифт:
Изначально он намеревался провести эту ночь в городской гостинице «Тигр». Но потом его осенило, что, может быть, свободна его бывшая комната. Сейчас было лето, и студенты, наверное, уже разъехались. Во всяком случае, стоило попытаться. Он не мог представить себе ничего более приятного, чем провести ночь в своей прежней комнате, в своей прежней кровати.
Дом нисколько не изменился. Он поднялся по цементным ступеням, улыбаясь при виде их по-прежнему осыпающихся краев. «Те же старые ступеньки, — подумал он, — в том же плачевном состоянии». И той же самой была дверь с провисшей москитной сеткой, и точно таким же звонок, на кнопку которого, чтобы он сработал, надо было нажимать под определенным углом. Улыбаясь, он покачал головой и подумал, а жива ли еще мисс Смит.
Дверь открыла не мисс Смит. Сердце у него упало, когда вместо шаркающей ногами старушки к двери стремительно подошла крупная женщина средних лет.
— Да? — Ее хриплый голос прозвучал неприветливо.
— А мисс Смит здесь еще живет? — спросил он с надеждой.
— Нет, мисс Ада умерла несколько лет назад.
Ему будто дали пощечину. Он на мгновение почувствовал себя оглушенным и только кивал женщине.
— Понятно, — сказал он. — Понятно. Я, видите ли, снимал здесь комнату, когда учился в колледже, и я подумал…
Мисс Смит умерла.
— Так вы учитесь? — спросила женщина.
Он не решил, считать ли это оскорблением или похвалой.
— Нет-нет, — ответил он. — Я здесь проездом по дороге в Чикаго. Колледж я закончил много лет назад. Мне просто хотелось узнать, живет ли кто-нибудь в моей старой комнате.
— Вы имеете в виду большую комнату? — спросила женщина, рассматривая его как под микроскопом.
— Да, именно ее.
— До осени в ней никого не будет, — сказала она.
— А можно мне… взглянуть на нее?
— Ну, я…
— Я подумал, может быть, я смогу остановиться в ней на ночь, — добавил он поспешно, — если, конечно…
— О, все в порядке. — Женщина потеплела. — Если вы хотите ее снять.
— Хотел бы, — подтвердил он. — Что-то вроде свидания с юностью, знаете ли.
Он пожалел, что произнес эти слова, и постарался вложить в свою улыбку побольше уверенности.
— И сколько вы заплатите? — спросила женщина, которую больше интересовали деньги, чем воспоминания.
— Ну, насколько я помню, — произнес он, — я платил за нее двадцать долларов в месяц. Предположим, я заплачу вам столько же.
— За одну ночь?
Он почувствовал себя глупо. Но теперь он не мог повернуть назад, хотя и понимал, что подобное предложение вызвано исключительно ностальгией. Ни одна комната не стоит двадцати долларов за ночь.
Он одернул себя. К чему отговорки? Встреча с молодостью стоила того. Двадцать долларов для него давно уже пустяк. А вот прошлое…
— С радостью заплачу, — сказал он. — Вполне справедливая цена.
Он неловкими пальцами достал банкноты из бумажника и протянул их женщине.
Когда они шли по тускло освещенному коридору, он заглянул в ванную. Знакомая картина заставила его улыбнуться. Было что-то чудесное в возвращении. Он не мог этого не ощущать — оно было.
— Да, мисс Ада умерла примерно пять лет назад, — сказала женщина.
Его улыбка померкла.
Когда открылась дверь, ему захотелось долго простоять на пороге, оглядывая комнату, прежде чем снова в нее войти. Однако женщина стояла рядом, и было бы глупо просить ее подождать, поэтому он только глубоко вздохнул и шагнул внутрь.
Путешествие во времени. Эти слова пронеслись у него в голове, когда он вошел. Потому что показалось, что он внезапно вернулся назад, первокурсник, который впервые заходит в свою комнату с чемоданом в руке, в самом начале нового приключения.
Он молча оглядывал комнату, и его вдруг охватил невыразимый испуг. Комната, казалось, вернула все. Абсолютно все. Мэри, Нормана, Спенсера, Дэвида, их занятия, концерты, вечеринки, танцы, футбольные матчи, пивные кутежи, полуночные разговоры и все остальное. Воспоминания напирали толпой, пока уже не начало чудиться, что они раздавят его.
— Здесь немного пыльно, но я все приберу, когда вы отправитесь обедать, — пообещала женщина. — Пойду принесу чистые простыни.
Он не услышал ее слов, не услышал ее шагов, удаляющихся по коридору. Он стоял посреди комнаты, весь во власти прошлого.
Он не понял, что именно заставило его содрогнуться, но внезапно обернулся.
Это был не звук и не то, что можно было бы увидеть. Но он это почувствовал, умом и телом, какая-то тень беспричинного страха.
Он, вскрикнув, подскочил на месте, когда дверь с грохотом захлопнулась.
— Это просто сквозняк, — сказала женщина, вернувшаяся с простынями.
Бродвей. Светофор переключился на красный, и он нажал на тормоз. Взгляд скользил по фасадам магазинов.
Вон аптека «Краун», нисколько не изменилась. Рядом с ней обувной магазин Флоры Дейм. Взгляд метнулся через улицу. Магазин Глендейла все такой же. И «Одежда Барта» тоже на прежнем месте.
В мозгу расслабилась какая-то пружина, и он вдруг понял, что больше всего боялся увидеть, как изменился городок. Потому что когда он повернул на Бродвей и увидел, что книжный магазин мистера Слоуна и «Колледж-гриль» исчезли, он ощутил себя едва ли не преданным. Городок, который он помнил, жил в его голове нетронутым, и от этих мелких перемен ему было не по себе. Все равно что встретить старинного приятеля и обнаружить, что у него нет одной ноги.
Но многое осталось точно таким же, что вызывало на его губах торжественную улыбку.
Театр «Колледж», куда он с друзьями ходил на полуночные представления по субботам, после свидания или долгих часов учебы. Университетский кегельбан, там, наверху, были комнаты с бильярдом.
А внизу…
Поддавшись импульсу, он подогнал машину к тротуару и заглушил мотор. Он посидел минуту в машине, смотря на вход в «Золотой кампус». Затем быстро вышел из машины.
Над входом висел все тот же старый навес, некогда кричащие краски которого от времени и погоды сделались консервативно темными. Он двинулся вперед, на губах играла улыбка.