Чтение онлайн

— А что по поводу этих странных разговоров насчет кислородных генераторов? — поинтересовался Гу Синь.

— Мы что-то неправильно поняли? — поддержал его Ящер.

Пабло только покачал головой, свернул выведенные на голографическом мониторе вирт-окна чертежей и дал сильфидскому устройству команду на передачу файлов «Эсперансы» и схемы закладки взрывчатки.

— Надеюсь, этот компьютер не имеет подключения к внутренней сети? — уточнил он, удивляясь, как хрипло и слабо звучит его голос.

— Обижаете, молодой человек, — фыркнул Левенталь, протягивая гостю бутылку воды и стакан белкового коктейля.

В холодильнике имелись и нормальные продукты, но Пабло все равно не сумел бы сейчас ничего проглотить. Его мутило как после длительного подключения по нейросети. Вирт-окна путались и двоились. Пабло знал, что это все побочные эффекты работы микрокомпьютера. Все-таки даже в плену на Раване ему не приходилось передавать и хранить такие объемы информации. Да и рана не до конца затянулась.

— Да ты никак все еще пользуешься сильфидским устройством? — наблюдая, как на голографическом мониторе значки семидесятеричной системы гвельфов разворачиваются в привычные папки и документы, догадался Гу Синь. — Я думал, оно еще на фабрике «Панна Моти» накрылось.

— Ну, моя ж черепушка не накрылась, а микрокомпьютер покрепче нее будет, — вяло усмехнулся Пабло, отыскивая в холодильнике замороженный окорок кутулуха и прикладывая его к горящему затылку.

Стало немного легче, только на лбу выступила испарина. Не хватало еще в самый неподходящий момент впасть в кому, как тогда на Ванкувере, когда он фактически вручную управлял армией перепрограммированных дронов, но, не рассчитав силы, поставил под угрозу всю спасательную операцию.

— Гвельфы туфту не гонят, — убежденно отозвался Лева, который боевое крещение проходил во время освобождения Сильфиды. — А микроэлектроника у них лучшая в галактике.

Левенталь только с интересом проглядел протокол подключения, отражавший технические характеристики сильфидского микрокомпьютера, и заменил окорок пакетом льда, ожидая пока загрузятся файлы «Эсперансы». Пабло осторожно отпил глоток воды, пытаясь пресечь попытки организма выбросить ее обратно, и спросил про Брендана. Он все еще надеялся обнаружить товарища в этом тайном убежище или хотя бы услышать о нем что-то от друзей, но увы. На него из-за завесы вирт-окон уставились три пары удивленных глаз.

— Так это был один из ваших? — нахмурился Маркус Левенталь, когда Пабло и Лев подробно описали Вундеркинда. — Я принял его за агента Нарайана, поэтому позволил ему дойти за мной до уровня мутантов, а там попросту избавился от хвоста.

— Если он попадется ублюдкам Раптора, ему несдобровать, — покачал светловолосой головой Лева.

— Я слышал, Раптора и его отморозков самих с утра поколотили, — обнадежил товарищей Ящер. — Весь тридцатый уровень гудит, что это сделал кто-то из «уродов».

Пабло хотел было спросить, кто такой Раптор и в чем разница между «уродами» и «мутантами», но в это время загрузка завершилась, и он с облегчением отключил сильфидское устройство и поспешил распаковать секретный архив с распоряжением Нарайана и схемой закладки взрывчатки.

Голова все еще гудела, но тошнота отпустила, и вирт-окна перестали двоиться. Пабло с жадностью допил воду, наслаждаясь каждым глотком и испытывая удовольствие от капель, которые, щекоча, стекали по подбородку. Потом пригубил белковый коктейль, ощущая, что его организм не отказался бы от более существенной и традиционной заправки.

К этому времени к ним присоединился специалист по системам жизнеобеспечения Тонино Бьянко, изысканный и хрупкий, как палочник. Вместе с ним подошли двое старых инженеров из числа первых соратников Левенталя и еще пара крепких ребят из местного сопротивления, которых Лева представил, как Аслана Хашутогянца и Санчеса.

— Наши как раз только что заступили на смену, — пояснил отсутствие других членов экипажа «Павла Корзуна» Лева. — Утром увидишь.

Пабло с удовлетворением отметил, что и старые друзья, и новые знакомые выглядят в целом даже лучше, чем он. Ни ожогов, ни каких-либо других видимых признаков лучевой болезни у них, во всяком случае, не наблюдалось. Похоже, Вундеркинд беспокоился зря. Никто не копал лопатой уран, да и эксперименты над собой тут ставили лишь как Ящер по собственной инициативе.

— Что-то удалось добыть? — сгребая руку Пабло широкой, как лопата бульдозера, мозолистой лапищей, перешел к делу Аслан Хашутогянц.

— И не спрашивай, — отозвался Лева Деев, указывая на копию секретного приказа профессора Нарайана и схему закладки взрывчатки, которую уже внимательно изучали инженеры и Маркус Левенталь.

— Он что это? На полном серьезе? Это же сердце города! — не поверил Тонино, который вверенные в его попечение системы воспринимал как сложный организм, от нормальной работы которого зависела жизнь экипажа и пассажиров.

— У змееносцев нет привычки шутить, — хмыкнул Гу Синь.

— А у профессора Нарайана в особенности, — недобро усмехнулся Маркус Левенталь. — Мой коллега ненавидит все человечество.

— Но чего он боится? — удивился Ящер. — Здесь даже профсоюза нет, а о том, чтобы поднять восстание и начистить ряшку членам городского совета и тем, кто отгородился от нас гермозатворами, и речи не идет! Все настолько запуганы охотниками и бандитами, что голову поднять боятся.

— Еще бы не бояться! — сгорбил усталые плечи один из старых коллег Левенталя, седой, как лунь, старец с пронзительными васильковыми глазами. — Никому неохота оказаться заключенным на нижних ярусах рудника или стать подопытным у безумных коновалов нашего дорогого профессора.

Пабло чуть не подпрыгнул. Все-таки насчет экспериментов Вундеркинд не придумывал. Да и по поводу рудника не совсем ошибался. Порочная практика змееносцев в городе под куполом обрела свое продолжение. Вот почему так неохотно делились информацией коллеги с научного уровня, вот отчего Кристин так беспокоилась за отца. Пабло поежился, вспоминая плен. Интересно, если бы он знал, что его ждет в случае разоблачения, нашел бы он в себе силы, рискуя собой и Кристин, бросить Нарайану вызов?

— Подземные тюрьмы, секретные лаборатории! — сверкнув глазами, проворчал Маркус Левенталь. — Любая планета, куда добирается Альянс, превращается в фабрику смерти.