Чтение онлайн

Главное — не ошибиться со временем. Но пока об этом думать рано. Ему удалось претворить в жизнь сложнейшую комбинацию, было бы досадной глупостью — все «запороть» в самом конце. Нет, он не допустит этого. Терпения и выдержки у него хватит!

— А где сейчас Поплевко? — решил-таки наконец он прервать поток возмущения заведующего.

— Ясный перец, где, — удивленно уставился тот на коллегу. Дескать, и сам догадаться мог бы, не вчера родился. — Со страусихой своей. Обмывают, небось, премьеру удачную… Вокруг аплодисменты одни, рукоплескания. Фуршетик, так сказать.

Аркадий поднялся и спешно направился к выходу. Перед самой дверью тормознул и бросил через плечо:

— А вот в этом я ох как сомневаюсь.

— В чем? — раздалось за его спиной.

— В том, — он замолчал на секунду, размышляя, стоит ли посвящать психиатрию в нюансы, ее не касающиеся, наконец, чувство ответственности перед коллегой перевесило, и он пояснил: — что Поплевко сейчас со своей, как вы выразились, страусихой. Ему сейчас не до нее.

Оставив заведующего наедине со своим недоумением, Аркадий закрыл за собой дверь и направился по коридору в направлении лестницы.

Не успел он отойти от ограды областной психобольницы, как его тотчас подрезал золотистый «Рено-Логан». Единственное, о чем успел подумать доктор, так это о Люси: девушка сочла недостаточными его усилия в ту злополучную ночь и последовавшее за ней утро.

К счастью, он ошибся. За рулем сидел Поплевко, на носу его были модные солнцезащитные очки, а во рту — длинная ментоловая сигарета.

— Что, думаешь, раз тело не свое, можно и пакостить в него, сколько влезет? — укоризненно начал доктор, усаживаясь рядом с Пришельцем и пытаясь выхватить у того изо рта курево. — В нем еще кому-то жить да жить…

Ловко перебросив языком сигарету из одного угла рта в другой, Поплевко быстро нажал на газ и довольно профессионально «вписался» в поток транспорта.

— Оказывается, и в вашем мутном времени можно получать маленькие щенячьи радости, — поделился он «впечатлениями» с Аркадием. — Имею я право хоть немного расслабиться за пару часов до возвращения на историческую родину?

— Имеешь, имеешь, — заулыбался доктор. — Где ты научился водить так машину?

— Не поверишь, но это не я веду ее…

— Хочешь сказать, она тебя? — расхохотался доктор.

— Я что, тоже должен смеяться? — обиделся псевдо-Вениамин. Потом, дождавшись, когда у Аркадия пройдет приступ хохота, спокойно пояснил: — На уровне автоматизма, подкорковых рефлексов ее водит тело, в котором я, собственно, нахожусь. Я лишь не торможу эти проявления. Генетическая память плоти, сэр! И получаю кайф, надо признаться.

— А сама машина откуда? — продолжал допрос с пристрастием Аркадий. — Только не говори, что кто-то разрешил покататься. Не поверю.

— Ты помнишь, надеюсь, звонок в свое прошлое? — неожиданно спросил Поплевко.

— Как не помнить, — доктор закатил глаза. — Такое и рад бы забыть, да не получится.

— Ты должен понимать, что подобные звонки можно организовать в любое время, в любом направлении, — чувствовалось, что Пришелец оказался «в своей тарелке». — Когда меня забрасывали в вашу смутную реальность, в голограмму вкодировали приличную базу данных. Кроме валюты, президента, формы правления, международной обстановки и культурного ландшафта там есть много чисто событийных, фактологических данных. Что будет завтра, через месяц, год…

— Как бы срез нашего времени, — вставил, изловчившись, Изместьев. — Да тебя бы в ФСБ, тебе цены бы не было.

— Что я тебе плохого сделал? — обиделся Пришелец, помолчал несколько минут, потом продолжил: — Я могу с огромной достоверностью предсказать ваше реальное будущее. А уж если доберусь до Интернета, все ваши хакеры потеряют квалификацию тотчас. Ограбить банк — проще простого, получить Нобелевскую премию — ради бога. Но всего этого я делать не буду, поскольку пострадает и моя реальность также. Я это говорю к тому, что ты спросил про машину. Как раздобыть средство передвижения в любом промежутке времени — элементарная задача для любого эрмикта.

— Если ты настолько был адаптирован к нашей реальности, — решил съязвить доктор, чувствуя с каждой минутой себя все более неуютно. — То почему поставил миссию на грань срыва?

— Я тебе уже говорил, что недооценил сахарный диабет. К нашим медикам также претензии имеются: не проинструктировали должным образом.

— А сейчас-то что резину тянешь? — взмолился Изместьев, в котором все клокотало от нетерпения.

— Я же сказал, через два часа… — без труда прочитал его мысли «водитель», прикуривая очередную сигарету. — Даже с четырьмя минутами. И ни секундой раньше.

— А что тянуть-то, что тянуть? — «взбеленился» Аркадий. Его «понесло». — Ты с таким трудом освободился, кое-как сохранили мы беременность этой дуре… Как ее?.. Милана, кажется. Лети к своей… Кларе на здоровье, момент можно упустить… Потом не воротишь.

— О какой Кларе идет речь? — выдохнул вместе с дымом вопрос пришелец. — Признаться, ваши диалектические нюансы начинают меня напрягать все более и более.

— Ну, неужто непонятно? Шутка такая: ты — Карл, она — Клара. У одного из вас — кораллы, у другого — кларнет. Скороговорка такая у нас.

— И здесь опять я должен смеяться? — Поплевко даже сбавил скорость от непонимания.

Изместьев же с трудом подавил в себе желание врезать Пришельцу по шее. До чего же «дубари-аборигены» там, в будущем, собрались! Шуток не понимают, когда надо спешить — демагогию разводят; когда самое время пошутить — обижаются. Да еще этот противный ментоловый дым голову кружит.

Сколько можно ждать! У доктора уже зуд нетерпения по телу. Кажется, он ждет целую вечность. Давно все взвешено и обдумано, репетиций не надо. Осталось всего ничего: отправить Клойтцера восвояси, стартануть удачно самому и, — дело с концом.