Чтение онлайн

Но стоило ему лишь подумать о том, что все могло сложиться иначе, не наделай он столько глупостей в юности, как хотелось взвыть на луну, разорвать на груди рубашку и саму кожу, только бы вырваться из опостылевшей реальности.

Если бы кто-то отмотал назад, словно кинопленку, эти двадцать лет. Стер из памяти все ненужное, что напластовалось за это время. Уж он бы ни за что не упустил свое. Ни за что!

Казалось бы, чего там хорошего: начало перестройки, трезвость, пустые прилавки, талоны, тотальный дефицит, очереди по всему Союзу… И Горбачев с супругой в телевизоре… А вот тянет его туда, тянет, и все тут.

Аркадий вдруг поймал себя на том, что движется в сторону эндокринологической клиники, куда отвез неделю назад Пришельца. Хорошенькое дело! Поверил, что ли? Купился на сладкие сказки о загробной жизни? Как тебя, Ильич, зацепил этот припадочный, а? Аж на подсознательном уровне: тянет, и все тут! Хоть тресни.

Неожиданно его подрезала черная как смоль «тойота камри», за рулем которой восседала очкастая блондинка. Уж не ее ли имела в виду банкирша, предлагая доктору заняться подругой, у которой недавно подстрелили бой-френда.

— Мне Жанет сказала, что мы в отчаянии. Так как насчет вечера при свечах? Или без свечей, что еще лучше.

Он погасил в себе первое желание огрызнуться, послать блондинку далеко-далеко. В конце концов, не так это уж и плохо, когда тебя добивается одинокая состоятельная женщина. Кажется, молодежь на своем сленге таких зовет гагарами.

«Это ненадолго, — успокаивал он себя, — всего лишь эпизод, не более. При первом же удобном случае можно будет ее… послать… Гм…»

— Придется чуть обождать, — причмокнув губами, Изместьев обошел иномарку и мягко плюхнулся рядом с блондинкой. — Сейчас прокатимся в клинику, если не возражаешь, конечно…

— Еще бы я возражала! — хмыкнула Люси, впечатывая доктора в сиденье резким набором скорости. — Я терпеливая, учти. И злопамятная — ничего никогда не забываю.

— Учту непременно.

«Здесь, конечно, спокойней, размеренней жизнь течет… Словно и войны нет, —рассуждал Аркадий, поднимаясь в лифте на четвертый этаж и осматривая скучающих коллег в застиранных халатах. — Стрессов значительно меньше, динамики почти никакой, дефибриллятором реже пользуешься, в подключичку вкалываешься раз в месяц небось… Только я так, наверное, уже не смогу. Раньше надо было выбирать!»

— Кого? Поплевко, а, аквалангиста этого, — бородатый коллега в тесной ординаторской долго тер затылок, прежде чем ответить Изместьеву на вопрос. Потом неожиданно перекрестился. — С божьей помощью. Его здесь нет и быть не может. С утреца, сердешного, к психам определили. Дезориентация вышла-с! Слава богу, не успел напортачить ничего. А мог бы! Ой, мог бы!

— Что он мог напортачить? — обиделся, словно за родного брата, Изместьев. — И за что его в психушку? Я с ним разговаривал… не так давно. И у меня не сложилось впечатления, что у парня какие-то проблемы… с этим самым.

Коллега подозрительно взглянул на него, шмыгнул носом, затем зачем-то взял стопку историй болезни, да так и остался стоять, прижимая ее к груди, будто щит, на случай если Изместьев вдруг вытащит из-за пазухи шпалер и разрядит в его куриную грудь, не защищенную бронежилетом, всю обойму.

— Стало быть, вы знаете, что он сбежал от нас, — выпалил бородатый, чувствуя себя по меньшей мере защитником Зимнего дворца в горячие октябрьские дни далекого семнадцатого. — И лишь по чистой случайности нам… удалось его обнаружить… Локализовать, так сказать, лазутчика, понимаешь! И где бы ты думал, господи! В гинекологии. Можно сказать, в святая святых.

— Что он там делал? — насторожился Изместьев. — Каким ветром занесло, спрашивается?

— Не поверишь, — прыснул бородатый, отложив стопку историй в сторону. — Уговаривал одну многостаночницу-стахановку сохранить беременность. И чего он только не пел ей на ушко при этом! А мне потом манстырил, будто бы от этого зависит будущее всего человечества. Чувствуешь, чем попахивает? Короче, экспонат явно не от мира сего.

— Ты даже приблизительно не представляешь, — резюмировал Аркадий, воткнув в лежащую на столе стопку историй указательный палец, — от какого он мира.

Выяснив, в каком отделении городской психобольницы сейчас находится Пришелец, Аркадий покинул ординаторскую. Блондинка была не против еще немного «подшабашить» таксисткой:

— Аппетит нагуляешь, — подмигнула она, выруливая со стоянки, — глядишь, мне больше достанется. Ночью.

Но Аркадий ее не слушал. У него в голове вибрировали последние слова бородатого «уговаривал сохранить беременность». Что бы это значило? А Пришелец времени зря не терял! Какой прыткий оказался, однако! Но зачем ему уговаривать проститутку сохранить беременность?

— Креза по курсу! — гордо отрапортовала блондинка, притормаживая у деревянного забора. — На территорию, кроме шизовозов, никого не пускают. Так что, извини, придется пешочком стометровку отмерить. Ты нормы ГТО в детстве сдавал? И кто тебе здесь мог понадобиться? Ты меня напрягаешь, Штирлиц!

Изместьев вспомнил занятия на кафедре психиатрии, лекции профессора Куськова по маниакально-депрессивному синдрому, и ему стало по-настоящему жаль Поплевко. Одно дело — абстрактно рассуждать на тему чрезмерно возросшей нагрузки на психику горожан за счет динамизма времени, и совсем иное — оказаться в самой гуще умалишенных. Инакомыслящих, инаковидящих и инакослышащих. А если добавить к этому, что ты несколько дней назад (предположим только!) жил в совершенно ином мире, лишенном тех пороков, в которые тебе приходится окунаться теперь… Получался не просто ужас, а апокалипсис.

Вопрос, которым встретил студентов в далеком девяностом седеющий ассистент, поверг тогда в глубокую прострацию как старосту группы, так и остальных:

— Скажите, вас с газировки не пучит?

Многозначительно переглянувшись, будущие доктора замотали головами. На лице многих застыло буквально следующее: «Здесь не только лечатся психи, но и те, кто работают…»

Признанный острослов Генка Курочкин не замедлил уточнить:

— Разве что с пива, и то — немного.