Приютки
Шрифт:
— Правда твоя! В родимые места меня тянет! Ах, Онюшка, счастье-то какое! А все же жалко да горько оставлять добрых людей.
На следующее утро девушки уезжали…
Горько рыдала Дуня в объятиях напутствующей ее горбуньи…
— Будь всегда тем, чем была до сих пор, моя чистая, кроткая девочка, живи для других, и самой тебе легче и проще будет казаться жизнь! — улыбаясь сквозь обильно струившиеся по лицу ее слезы, говорила тетя Леля, прижимая Дуню к груди…
Трогательно прощались уезжающие с начальством, подругами и служащими приюта.
С опухшими от слез глазами вышли девушки на приютский подъезд…
Навстречу им выглянуло скупое осеннее солнце, словно золотой своей улыбкой ободряя перед порогом жизни эти четыре юных неопытных существа.
— Светлым деньком началась наша «воля», — проговорила Оня Лихарева, растроганная и взволнованная не менее других. — Хорошая примета, нечего и говорить.
— Приходи, навещай меня, Дорушка, пока я буду учиться в школе, — шептала с мольбою своей подружке Дуня, пока приютский сторож с нянькой Варварой уставляли на извозчика весь несложный багаж выпущенных из приюта воспитанниц.
Та в ответ молча кивнула головкой и крепко сжала тонкие пальчики подруги.
Солнце по-прежнему сияло ярко и лучисто, освещая первый самостоятельный путь четырех девушек и словно обещая дарить им свои яркие улыбки и дальше, во всю их последующую жизнь…
А на подъезде приюта стояла маленькая фигура горбуньи, тонкие худенькие пальцы которой спешно крестили мелкими крестами вслед отъезжавшую молодежь…