Приют
Шрифт:
Второе открытие было несколько успокаивающим: подвал был пуст. Ни Олега, ни крыс нигде не было. Лишь в самом углу была навалена куча старого тряпья, источавшая букет всевозможных ароматов.
«Бред какой-то!» – разозлился Ярик. Расшвыривая ногами доски и обрезки труб, он вылез наружу.
– Там никого нет, – объявил он, входя на кухню. Подошел к рукомойнику, нацедил чашку воды, с жадностью выпил. – Компота я так и не дождался, – вспомнил он.
– Значит, он успел выйти наружу, – с какой-то обреченностью сказал Митрич. Его поза не изменилась – поза сутулого, покорного судьбе человека.
– Хрена с два. – Ярик с таким грохотом поставил чашку на стол, что Рута вздрогнула.
– Ты не веришь мне? – испытующе глядя на брата, спросил Митрич.
– Знаешь, Митрич, – сказал Ярик. – Ты не обижайся, но из твоих уст слова о какой-то вере звучат смешно. Особенно после твоих последних концертов.
Митрич медленно поднялся. На него снова навалилась безмерная усталость.
– Ладно, – с усилием выговорил он. – Пойду наверх.
И, словно глубокий старик, он потащился к ступенькам.
– Зачем ты так? – спросила Рута, как только шаги Митрича стихли.
– Как «так»? – раздраженно спросил Ярик.
– Я не узнаю тебя. – Рута отвернулась.
– А как, по-твоему, я должен с ним разговаривать? – закипая от злости, поинтересовался Ярик. – Ответь мне, Рута. Или это я сошел с ума? Судя по вашим рассказам, этот Олег сущий монстр – сначала он исподтишка дрочит, наблюдая за тем, как мы занимаемся сексом, после этого отправляется в подвал закусить крысами!
– Я давно говорила тебе, что с Олегом не все в порядке. Он не похож на обычного ребенка. Как и… – девушка запнулась, словно испугавшись своих слов.
– Ну, продолжай, – подбодрил ее Ярик.
– Как и вся эта странная семейка. Она меня пугает.
Ярик вспыхнул:
– «Странная», «не в порядке», от тебя только это и слышишь! Мы опять возвращаемся к старому разговору!
– Ярик! – Девушка прижалась к парню. – Прошу тебя! Обещай, что мы уедем отсюда, как только Дина вернется!
Ярик недовольно засопел.
– Пусть сначала вернется, потом будем думать, – решил он. – Иди, запри все двери, скоро стемнеет.
– А Олег?
– Ничего, постучится.
Митрич уселся за стол. Перед ним лежала Библия. Он положил свои руки на Книгу книг и некоторое время молча их разглядывал. Они уже не выглядели такими страшными и не тряслись, как раньше, черные точки от уколов постепенно бледнели, исчезая, вены приобретали естественный цвет.
В коридорах памяти заколыхалась робкая мысль: «Неужели все позади?! Ужасные ломки, передозняки, приходы и боль, вечная боль…»
Эта мысль была сродни слабому мотыльку, которого может убить любой порыв ветра, но Митрич уже явно чувствовал в себе совершенно иного человека, рассудительного и трезвомыслящего, который смотрит на окружающий мир своими собственными глазами, а не через призму наркотического дурмана, как это было до недавних пор.
Он провел рукой по отросшим волосам. Затем подошел к подоконнику, на котором стоял кувшин с настойкой. Сделав два глотка, Митрич вернулся за стол.
«Ну, Дима Шевцов. С этого дня у тебя начинается новая жизнь».
Вздохнув, он открыл Библию и погрузился в чтение.
Незаметно наступил вечер. Рута сидела как на иголках, то и дело подбегала к окну, зачем-то раздвигала шторы, снова задергивала. Ярик расположился в ужасно скрипучем кресле и пытался вникнуть в смысл речи привлекательной молоденькой дикторши на экране телевизора.
«…власти города призывают граждан по мере возможности воздерживаться от посещения леса, поскольку преступники до сих пор не пойманы…» – неожиданно сообщил приятный голос симпатичной дикторши, и Ярик впился взглядом в экран.
«…стали известны некоторые подробности. Они касаются девушки, которую, по первоначальной версии правоохранительных органов, братья Шевцовы держат в качестве заложницы. Сейчас ее личность установлена, это Рута Ковански, 1974 года рождения. Согласно представленным из милиции данным, она разыскивается по подозрению в убийстве своего отчима и еще двух человек… Сыщики склоняются к тому, что, возможно, ее встреча с Шевцовыми в злополучном „Аншлаге“ была запланированной… Следствие не исключает, что она тоже употребляет наркотики…»
Ярик бросил быстрый взгляд на замершую девушку. Плотно сжав губы, она округлившимися глазами смотрела в запыленный экран. Молоденькую дикторшу вскоре сменил огромный мент. Судя по уверенному выражению лица, это был какой-то начальник. И верно, вскоре внизу появилась сноска: «Андрей Шипов, начальник уголовного розыска».
«…есть все основания полагать, что они не выезжали за пределы округа», – ровно говорил он. Его синие глаза сверлили бледные лица Ярика и Руты.
«Вы думаете, они прячутся в лесах?» – поинтересовался какой-то корреспондент.
«Возможно», – уклончиво ответил милиционер.
На экране снова появилась миловидная дикторша. – «И о погоде…»
– Черт, – только и смогла выговорить Рута. Она сжала виски. – Теперь я стала наркоманкой. Наркоманкой в сговоре с двумя свихнувшимися маньяками.
– Я предупреждал тебя, – сказал Ярик, но в голосе его не было сожаления. – Прости, что карты выпали именно так.
– Это никогда не закончится, – прошептала Рута. – Просто замкнутый круг какой-то…
Ярик хлопнул руками по коленям и встал.
– Ладно, теперь уже ничего не исправить. Пойдем, перекусим что-нибудь, после этих новостей я чего-то есть захотел.
Примерно в десять часов вечера в дверь постучали. Ярик с Рутой переглянулись.
– Кто это… Олег? – слегка охрипшим голосом спросила Рута. Ярик приложил палец к губам и на цыпочках подошел к двери. Карабин он держал наготове.
Стук повторился, на этот раз более настойчивый.
– Эй! Откройте, это я! – послышался за дверью голос Олега, и Ярик вздохнул с облегчением. Он отодвинул засов и впустил мальчишку в дом, на всякий случай отойдя на пару шагов назад.