Чтение онлайн

Докинг усмехнулся.

— Пожалуй, да. Хотя из соприкосновения стоило выйти без шума…

— Я так и хотел. Но мне не позволили. Нас пытались взорвать, когда у них не получилось — примитивно подстрелить. Я же, как вы, может быть, помните, человек не мстительный и был согласен даже в таких условиях просто унести ноги. Однако к тому времени стал уже соображать, что суть не в ностальгических чувствах, а в том, что я действительно не был подключен ни к какому делу, но вот он был. И осуществлялась его затея — какая-то часть ее — как раз там, где меня угораздило оказаться. Я понял, что, судя по тем усилиям, какие прилагались, чтобы избавиться от меня, предприятие это достаточно серьезное. Если бы сезон охоты на меня открыл он сам, я бы счел, что происшествие не стоит и выеденного яйца; ничего подобного, они пустились за мной стаей. В процессе отступления на заранее не подготовленные позиции мне удалось разжиться кое-чем, что вполне можно было расценивать как вещественные доказательства, и они это знали. Мы с моей подругой все-таки унесли оттуда ноги, тем не менее нам не дали покоя даже здесь — сидели на хвосте. Вот почему я решил прибегнуть к помощи здешней полиции, знакомство с которой у меня развивается, как вы сами видите, отнюдь не лучшим образом.

— Два убийства, Милф. Чего вы ждете?

— Объективности. Одно — не мое; другое — чистой воды самооборона. И не нужно быть гением сыска, чтобы разобраться в этом.

— Мне очень хотелось бы хоть как-то помочь вам, Милф, но до сей поры у меня все-таки не создалось сколько-нибудь связного впечатления.

— Да, я рассказываю, наверное, слишком обрывисто, комкаю… Просто потому, что у меня еще не было времени как следует собраться с мыслями. Видите ли, если идти от того человека, который меня опознал и подал сигнал к началу охоты…

— Вы помните его имя, кстати? Может быть, я…

— Помню, разумеется. Берфитт. Он…

— Берфитг?

— Да. Лет пятнадцать тому назад…

— Стоп.

Впрочем, Докинг тут же поправился:

— Извините, Милф. Если вас не затруднит, помолчите немного…

— Ага, — удовлетворенно сказал Милов. — Это имя вам что-то говорит.

Он умолк, увидев, как Докинг досадливо крутнул головой, словно сгоняя надоедливую муху.

Молчание продолжалось не менее двух минут, после чего Докинг перевел дыхание — тяжело, словно только что одолел двадцать этажей без лифта.

— Итак, вы сказали — Берфитт?

— Могу повторить, если нужно.

— Думаю, вам придется еще не раз… Берфитт. Теперь объясните мне: где все это было?

— Недалеко отсюда. В Раинде. Рядом с южной оконечностью парка Кагера. Там есть такое заведение — Приют Ветеранов. Давным-давно в тех местах находился Приют Бисмарка — так они некогда именовались; потом это хозяйство называлось просто Фермой.

— Приют Ветеранов в Раинде… Скажите, Милф, а он появился там — я имею в виду Берфитта — еще до вас?

— Он прибыл через несколько часов после меня.

— Каким способом?

— О, с большой помпой: его доставили откуда-то на вертолете.

Докинг покрутил головой, усмехнулся.

— Воистину не знаешь, где найдешь, где потеряешь…

И снова сделался серьезным.

— Его привезли, и, если я правильно вас понял, находившиеся там люди — персонал этого самого Приюта — подчинялись ему?

— Ну, не знаю, командовал ли он сам или через кого-то, скорее второе, но его указания выполнялись, во всяком случае во всем, что касалось меня.

— Ага. Кстати, а вы знаете, откуда он прилетел?

— Нет. Откуда же мне знать?

— Из Москвы, Милф. Прямо с вашей родины.

— Черт! Не хотите ли вы сказать, что его услугами стали пользоваться…

— Нет-нет, не ваши коллеги, разумеется. В Москве он очутился с легендой коммерсанта — вернее, полномочного представителя двух коммерческих организаций, у которых там свои интересы.

— И он связан с ними лишь как коммерсант?

— Вряд ли только в таком качестве. Но это длинная история, Милф, а сейчас я меньше чем когда-либо намерен терять время. Вы очень помогли мне. Дело в том, что я оказался здесь именно для того, чтобы разыскать Берфитта, и никак не мог найти хотя бы намек на след. А вот вы, оказывается, находились рядом с ним…

— Право же, мне хотелось бы находиться от него подальше.

— Я отлично вас понимаю, но что было, то было.

— В таком случае не кажется ли вам, Докинг, что я мог бы вам помочь еще чем-нибудь, если бы вы подключили меня к делу? Только не говорите мне, что вы тоже находитесь на отдыхе.

Докинг улыбнулся.

— Нет, этого я не скажу. И, конечно, ваша помощь мне бы не помешала, в особенности там, в Раинде, раз те места вам знакомы. Понимаете ли… Вам что-нибудь известно о контрабанде тканей? Я имею в виду человеческие ткани, иными словами — органы для трансплантаций?

— В мои времена таких проблем не существовало.

— Может быть, у вас их и не было; впрочем, ваше время, думается, еще не прошло. Так вот, я предполагаю, что Берфитт попал сюда именно в связи с этим видом контрабанды. Видимо, у него здесь имеется какая-то база. И мне очень нужно ее найти. И вы могли бы мне помочь.

Что ж, у каждого свои проблемы, подумал Милов. Хорошо, что наши проблемы не пересекаются. Вслух же он сказал:

— Дело за малым: договоритесь, чтобы меня выпустили…

— Это будет трудно, Милф. Но я попробую.

Урбс нервничал. Время уходило, а в Приюте, как ни считай — с начала или с конца, — по-прежнему насчитывалось тридцать восемь ветеранов; между тем нужны были ровно четыре десятка.

Вечером, когда упала тропическая темнота и близкие звезды в очередной раз затеяли переговоры по своему загадочному коду, Урбс привычно обходил Приют дозором. Стража была на местах; не стоило опасаться, что кто-либо из охранников задремлет на посту, хотя чужих людей здесь не очень-то и боялись. Тем не менее Урбс обходил Приют каждый день дважды: с наступлением темноты и перед рассветом. И не только потому, что издавна привык полагаться лишь на самого себя. Его чем дальше, тем больше волновало молчание того отряда — или, если угодно, банды (терминология Урбса мало беспокоила), — который должен был доставить недостающих до сорока. Если завтра последних «ветеранов» не привезут, то придется действовать по рецепту благополучно улетевшего Берфитта: пожертвовать двумя из своих людей, ибо условия следовало соблюдать пунктуально: никогда в жизни Урбс еще не зарабатывал таких денег, какие обещаны ему за эту операцию. Надо любой ценой сделать то, чего ожидал Берфитт, а еще больше — как догадывался Урбс — его хозяева, которых экс-хирург, похоже, здорово боялся. Все это примиряло с мыслью о необходимости приговорить двоих своих людей к смерти. Но вовсе не жалость, не человеколюбие смущали Урбса: такими недостатками он не страдал. Тревожило его другое: люди, которых он возглавлял, тоже никак не относились к моралистам, но свою жизнь и благополучие ценили очень высоко; именно это сплачивало их, делало сброд отрядом, где каждый вынужден крепко держаться друг за друга. Если бы кто-то попытался пойти на предательство, он пал бы первой жертвой. Урбс прекрасно знал это, потому-то предложенный Берфиттом вариант относил к числу невыполнимых.