Чтение онлайн

Я не оставлю мою Майю здесь. Ни за что на свете, ни на минуту не оставлю. А потому пока моя пчелка трудиться на кухне, готовит убирает и разговаривает с отцом и братом, я совершаю пару звонков.

Вечером мама Майи лежит уже в клинике, под присмотром лучших врачей.

Вердикт не самый утешительный для этой суровой женщины, но я не мог допустить чтобы моя любимая страдала, смотря на мучения матери. Потому она лежит в дорогой клинике под капельницами, ее периодически обезболивают и она тихо мирно спит.

— Эту ночь я останусь с ней, — благодарит отец Майи, Самир остался дома по просьбе сестры, чтобы выспаться и с завтрашнего дня ходить в школу. Наверстать упущенное.

А я..

— Я забираю ее, — крепко сжимаю руку Майи, — завтра приедем.

***

— Мама, папа? — я кричу, как только мы с Майей оказываемся за массивными дверьми моего дома, — вы дома?

— И чего ты тут раскричался? — слышу радостный голос матери.

Мы все еще стоим в прихожей, Майя боится, ее немного трясет, она стоит не отпуская моей руки. Я помогаю ей раздеться, снять теплую куртку и платок, вешаю на вешалку.

— Мама, это — Майя, — она тепло приветствует мою девочку, предлагает проходить в дом, — береги ее и не отпускай! Я должен ехать.

— Но Марк… — Майя шепчет неуверенным голосом.

— Мама, — в последний раз смотрю на Майю, — она мое — все!

— Поняла, буду беречь и не отпускать! Проходи дочка, — мама берет за руку Майю прежде, чем я выхожу.

Я должен найти того ублюдка, который посмел тронуть невинную девушку.

Я думала… я боялась, что когда ты узнаешь о моем прошлом… ты откажешься от меня…

Я хотела тебе все рассказать, я бы рассказала, только не знала в какой момент… времени у нас и не было, мы толком не успели ничего узнать друг о друге, — шмыгает носом, молча плачет и рассказывает мне всю свою историю… начиная с той самой ночи, когда ее обесчестили. Пропуская неприятные моменты.

Я не танцовщица. Никогда не танцевала, разве что дома, под любимую музыку или когда Злата танцевала, училась каким-то новым движениям, это все. У Златы не было выбора… мы обе учились, потом бросили учебу. Злата ушла в академ отпуск по беременности. Я по потери ребенка. И после всего, что сделала мама не могла оставаться собой и учится там же. Если бы не изменилась, если бы осталась, то пришлось бы встречаться с ними, улыбаться и делать вид, что все хорошо. Когда душа разорвана…

Она говорила и говорила, несмотря на мои протесты.

Я хочу рассказать тебе все, один раз и если ты не примешь меня, я пойму. Правда, — вижу, что сердце разрывается, целую ее руку, ни на секунду не отпуская ее руки из своей, даю понять, показываю свою поддержку.

— Глупышка моя! Я очень тебя люблю, верю и доверяю. Я буду рядом, всегда! Верь мне! Больше никто не причинит тебе вреда, обещаю!

Я в бешенстве!

Сука! Что творится в этом мире?

Блядство, кругом и повсюду!

Тварь, какая-то мразь ходит по земле, как ни в чем не бывало.

А маленькая беззащитная девочка страдает, молча, не показывая своих чувств. Страдает и тихо плачет, невинно улыбаясь…

Чужой ребенок называет ее матерью, не подозревая, как при каждом упоминании рвет ее душу, выворачивает наизнанку. Невинное дитя, она любит как родное, называя своей. Когда могла бы обнимать свое дитя…

Громкий вопль вырывается из моей груди, разрушая тишину в автомобиле. Я кричу, не в силах сдерживать злость в себе! Убью.

Я резко сворачиваю на улицу Халанского, зная, что он меня ждет.

Он выбрасывает окурок, топчет и заваливается в машину, укладывая на ногах свой рабочий портфель с ноутбуком. По моей просьбе.

— Прости, что вырываю тебя из семьи, но дело не терпит отлагательств.

— Нормально все, просто у мелкой газики и колики, крик стоит на весь дом, — хохочет Халанский, с наслаждением рассказывая о маленькой дочери. Что такое газики? ХЗ, — куда едем?

— В село наверно, Самир дома. Начнем с него. Хотя не знаю, ему тогда было четырнадцать лет.

Самир открывает сразу же, как только слышит наш стук. Думал он спит, ан нет! Крепко пожимает нам руки и приглашает внутрь.

— Я разговаривал с Аси… с Майей, она у ваших родителей?

— Да, с ней все будет в порядке, не переживай.

— Чай, кофе? Что вам предложить?

— Ты же знаешь, мы не за этим приехали, — я расстегиваю пальто и присаживаюсь за стол на кухне, приглашая Халанского за собой.

— Я чертовски рад, что вы приехали сюда. Знал, что вы не станете сидеть, молча. А Майя, как я не просил не давала мне ваш номер телефона. Хочу с вами. Искать, помочь, рыть, хоть чем-то быть полезным.

— Маленький еще, — поддерживает Халанский. Не хочется втягивать во все это малого.

— Не маленький! Я пойду с вами! — Самир кипятится, встает с места, демонстрируя нам свои накаченные мышцы, — пожалуйста, — смягчает голос, — я хочу его найти, он должен умереть!

— Так так, что за настрой? — тормозит Халанский.

— Если будешь вспыхивать, не пойдешь с нами, — подмигиваю парню, — понимаю, молодой, кровь кипит и все дела, но всему свое время.

— Она моя сестра! Моя! Он ублюдок, из-за которого мы ее потеряли, — слезы застрявшие в глазах Самира срываются, — я знаю, мужчины не плачут! Я когда-то смеялся над Асият, над Майей, когда она плакала, твердил, что я в жизни не заплачу…

— Кто сказал, что мужчины не плачут? — я встаю, похлопываю парню плечо, — пойдеш с нами. А начнем мы с вашего села, где вся свора собирается?

— Так те, кто был три года назад… их давно тут нету! Я прошлой ночью не спал, думал, все гадал, кто бы мог быть тем ублюдком?

— И? — кровь стучит по висками, сердце заходится в бешенстве, только подумаю, что мы близки к ублюдку, так безжалостно обесчестевшему мою девочку.

— Наши здешние, местные, хоть и разъехались кто куда, но они все приезжают периодически навещать своих родных. Кстати, все сейчас здесь, дома, на каникулы приехали. А были и городские, которые приезжали к своим бабушкам на летние каникулы. Я как только не крутил в голове эту информацию, — пожимает плечами, — как только не сопоставлял факты, не пришел к какому-нибудь выводу.