Чтение онлайн

Вадику нужна эта сделка. Рита понимала это. У «Алгоритма» невероятная база. Объем производства компании давно превышает нормативы выпуска ткацких изделий Индии и Ирана. «Алгоритм» — монополист на мировом рынке производства тканей. Морозов не мог не знать это. Чтобы оценить рынок и прийти к такому выводу, ему потребовалось не более одного дня. Он приехал бы и в том случае, если бы президентом был не Арт. Ему нужен «Алгоритм» как источник товара. Это означает, что в США у Морозова имеется гигант-покупатель.

Арт не хочет встречаться с американскими представителями, но встретится. И она не спросит, почему Арт впервые в жизни поступает вопреки своему желанию.

Встречу назначили на сентябрь, в Майами.

В Дейтона-Бич у Морозова жил друг. Какой-то бывший русский писатель, смотавший удочки в начале девяностых. Уверял, что политэмигрант. Он долго тряс руку Арту, целовал руку Рите и говорил без умолку. И снова говорил, что политэмигрант. Артур посматривал на жену и чувствовал, что ей хочется задать тот же вопрос, что и ему: как же ты, милый, жил в СССР все это время и стал диссидентом тогда, когда вдруг объявили демократию? Это был очень странный политэмигрант, не менее странный, чем его дом и его машина. Особнячок с видом на Атлантику снаружи ничем не отличался от близнецов поблизости, можно было даже сказать, что его трудно было найти, случись Арту заняться поиском в первый раз и самостоятельно. Та же черепичная крыша, того же цвета наружная отделка, и даже пальмы, заслонявшие окна и скрывавшие две трети фасада, были одной высоты и лохматости. Но вряд ли какой-то из соседних домов мог сравниться с домом Альберта Бедакера (Эла Бедакера) внутренним убранством. Просторный холл занимала огромная, до свода потолка, библиотека. «ГУЛАГ» Солженицына справа и слева был зажат на полке полными собраниями сочинений Ленина и Сталина, Аристотель соседствовал с Ницше, словом, библиотека была что надо. К ней очень хотелось подойти. Второй этаж мало отличался от первого — те же огромные кресла с диванами, то же скопище вульгарно соседствующих друг с другом книг. Бедакер не без удовольствия показывал дом, не догадываясь, что гости не в силах это удовольствие разделить. К тому моменту как Арт с женой и Вадиком прилетели в Майами, прошло восемь часов. Дорога до Дейтона-Бич настолько их утомила, что лучшим завершением дня была не экскурсия по жилищу сомнительного политического эмигранта, а еда на скорую руку и долгий сон. Но правила хорошего тона требовали прослушивания бреда Эла Бедакера, который уже вел их в гараж.

— Я покинул страну в девяносто первом. Я был из тех, кто первым почувствовал душок противоречий, — «я» в его повествовании заметно преобладало над другими местоимениями. — Одна КПСС сменяла другую. Прошло семнадцать лет, и кто, спрашивается, был прав? Чем компартия Путина отличается от компартии Горбачева? Названием? А что поменялось по сути? Ничего.

— У вас привычка такая — задавать вопросы и тут же на них отвечать лично? — мило улыбнувшись, спросила Рита.

— О, это последствия первых лет моего пребывания на полуострове, — рассмеялся Эл. — Я не знал языка и часто разговаривал сам с собой. Посмотрите на это. Вам нравится?

«Кадиллак» восьмидесятого года Рите не понравился. Она любила небольшие, агрессивные машины, в которых предвкушаешь драйв. А длиннокрылая и круглоглазая машина была похожа на просевшую под кучей угля баржу.

— Мило, — улыбнулась она. — В нем можно спать, вытянув ноги.

Бедакер намека не понял.

— Я сам готовлю водку, — не в тему сообщил он. — Рецепт приготовления мне прислали из Твери.

— Читатели, наверное? — спросил Вадик, который чувствовал себя виновным за недогадливость хозяина.

— Главное, подобрать правильный сорт пшеницы.

— Поехали на пляж? — шепнула Рита Арту. — Там можно поспать.

Первую часть фразы Эл расслышал, вторую нет. Поэтому велел старинному знакомому выводить «Кадиллак» из похожего на пещеру гаража, сам же направился в дом за легкой выпивкой и закуской.

— Здесь отличный пляж! — закричал он с лестницы, ведущей из подземелья в дом. — Вы сможете с удовольствием поплавать!

— Придурок, — бросила ему вслед Рита, — неужели он не понимает, сколько времени мы находились в воздухе, а потом в дороге из Майами?

Вадик, включая двигатель и с нескрываемым удовольствием осматривая машину, поспешил ответить:

— Как и все писатели, он чуть рассеян. Но вы не могли не заметить, как он нам рад?

— Мы заметили, — за себя и Риту ответил Арт.

Выспаться на берегу не удалось. Чтобы уснуть, впервые оказавшись на любом из пляжей Флориды, нужно устать до смерти. Они лежали на другой стороне Земли, и одно только понимание этого заставляло думать о выпивке. «Почему пальмы не падают в воду? — спрашивал себя Арт. — Налицо поругание законов природы. Весь вес дерева расположен за центром тяжести, так почему они не падают?»

Корни. Они держат дерево и мешают упасть.

Тогда почему процветает давно перегнувшийся через половину жизни Эл Бедакер, уроженец Бобруйска? У него нет флоридских корней.

Арт закрыл веки и подставил лицо солнцу. На руку его легла ладонь Риты.

— Я ужасно хочу пить, — услышал он.

— Это чудесное бордо, — обиделся Эл, шевельнув стоящую рядом с его лежаком корзинку.

— Я хочу не пить, а пить, — изо всех сил скрывая раздражение, упрямо произнесла Рита.

«Американка никогда бы так не сказала, — подумал Арт, поднимаясь на локтях. — А, если бы и сказала, американец ее вряд ли бы понял.»

Солнце чуть поджарило роговицу сквозь веки, и, когда он поднялся, пляж показался ему в серой дымке.

— Не уходи далеко.

Это было похоже на русское предупреждение. «Не уходи далеко». Разве американка так скажет мужу? Что значит — далеко? Зачем уходить далеко? Во-вторых, он пошел за водой, и это значит, что он должен ее принести. Если вода далеко, зачем было вообще вставать? Интересно, слышал ли кто этот, противоречащий всем законам логики разговор?

Арт шел к расположенному в сотне метров от места их лежания лотку и думал о коллизиях, происходящих на планете.

Пальмы висят над водой — нелогично. Но их держат корни — вот она, логика. Бедакер не имеет корней — но держится. Это местные сюрпризы. Рита говорит: «Принеси воды, но не ходи далеко». Первое формально противоречит другому. Она говорит: «Я хочу не пить, а пить». На этом пляже совершилось смешение национальных противоречий.

Он купил две колы, два спрайта, накинул доллар чернокожему парнишке-продавцу и вдруг почувствовал на своем локте чью-то руку.

— Мистер, — сказал очень похожий на латиноамериканца парень с косичкой на подбородке, — вы не можете оказать мне услугу?

— В чем она заключается?

Арту не хотелось вступать в дискуссии на солнцепеке, и поэтому он решил дать пятерку сразу, как только прозвучит просьба. Однако оказалось, что речь идет о бедной девушке, которая потеряла сознание за лотком. Девушка тяжела — парень извинился за это, — и ее можно перенести только вдвоем.

— Черт возьми, я не понимаю, зачем тебе девушка, которую ты не можешь оторвать от земли, приятель?

— Она беременна, мистер.

«Еще одно нелогичное событие, — подумал Арт. — Из тысячи лежащих на солнцепеке людей этот Хосе или Хуан выбрал именно того, кто не имеет здесь корней для преодоления сил тяготения — русского».