Притворщик
Шрифт:
Саймон обреченно вздохнул.
– Что ж, возможно, твое мнение поможет нам найти вербное решение…
– Правильно! – с неожиданным энтузиазмом воскликнул Джеймс. – Твое мнение – это именно то, что нам нужно.
Глава 24
Во второй половине дня Пирсон, отказывая всем визитерам, тем не менее поддерживал бесперебойное снабжение гостиной горячим чаем и пирожными.
Саймон разложил на столе карту, и они втроем проследили вплоть до секунды все перемещения Джеймса тем роковым вечером, и тут выяснилось, что, прежде чем отправиться к любовнице, он зашел в кондитерскую, чтобы купить любимые конфеты Агаты.
– Здесь ее дом, Джеймс? – Агата указала на маленькую боковую улицу.
– Нет, но этот дом принадлежит одной ее приятельнице. Она замужем, так что мы старались не афишировать наши отношения.
Агата отвела глаза. Интрижка с замужней женщиной – как это вульгарно!
Саймон встал и потянулся.
– Конфеты – это, конечно, очень хорошо, но меня интересует, каким образом «Голосу общества» стала известна столь подробная информация о твоей деятельности.
– «Голосу общества»? – удивился Джеймс. – О чем это ты?
– Страничка в газете, где печатаются всякие сплетни. Там регулярно сообщалось о деятельности Грифона.
– Проклятие, так вот, значит, где источник! Впрочем, едва ли кто-нибудь поверит этому вздору… Правда, Винни обожает читать эту чушь…
Агата насторожилась.
– Кто такая Винни?
– Знакомая.
– Скажи лучше, что это твоя любовница.
– Ну не так, чтобы… Я ее не содержу, просто это замужняя женщина, у которой много свободного времени.
Винни… Нет, только не это!
– Лавиния!
– Неужели твоя любовница – леди Уинчелл?
– Ну и что? Не будь такой придирой, Агги! – Джеймс поморщился.
– Да разве ты не понимаешь? Лавиния наверняка работает на французов! Ну вот, теперь все встало на свои места. Лавиния знала, где ты будешь в ту ночь, а меня она подозревала с самого начала. Ты говорил ей обо мне?
– Всего лишь рассказывал ей несколько историй из ранней юности, но всегда соблюдал осторожность и не называл ни твоего имени, ни местонахождения. Она не могла ничего знать о тебе, я уверен.
– Но она пыталась соблазнить Саймона!
Джеймс снисходительно покачал головой:
– Теперь мне все понятно. Не стоит примешивать сюда вульгарную ревность. Откровенно говоря, Агги, я был лучшего мнения о твоей логике.
Агата вспыхнула:
– Откровенно говоря, Джеймс, я была лучшего мнения о твоем вкусе!
Джеймс неожиданно задумался.
– Послушай, Лавиния не может быть агентом: она слишком эгоистична и слишком интересуется модами и сплетнями, чтобы иметь отношение к политике.
– Боюсь, это всего лишь косвенные доказательства, – с сомнением покачав головой, сказал Саймон. – Но я обязательно распоряжусь, чтобы кто-нибудь проверил ее. И все же я верю интуиции… когда она подкреплена надежной информацией.
– Какая информация может быть надежнее того факта, что если что-нибудь случается, Лавиния тут как тут?
– Тому может быть множество объяснений. Совпадение, привычка вмешиваться в чужие дела. – Джеймс обменялся быстрым взглядом с Саймоном.
– Если я правильно тебя поняла, то Лавиния не может быть агентом французов, потому что она женщина и потому, что она находит тебя привлекательным. Я же подпадаю под подозрение не только как предатель, но и как проститутка! Объясни, как это может быть, Саймон? Почему Лавиния заслуживает твоей поддержки, тогда как мои действия подлежат расследованию?
– Прекрати, Агата. Я вообще не понимаю, что с тобой происходит?
– Может быть, ты такой непонятливый оттого, что я не раздела тебя догола в кабинете при первом знакомстве? Или тем, что я недостаточно элегантна и изысканна?
– Осторожней, Саймон, иначе ты не сможешь выбраться из этой ловушки, – предупредил Джеймс.
Агата повернулась к нему и смерила его сердитым взглядом.
– А ты убирайся отсюда!
Джеймс пожал плечами и, обращаясь к Саймону, произнес:
– Спасибо за компанию и счастливо оставаться. Затем он вышел и плотно прикрыл за собой дверь.
– Он, кажется, понял это буквально.
– И правильно сделал. Уверена, тебе очень хочется последовать за ним.
– Уж не пытаешься ли ты запугать меня? – Саймон недобро улыбнулся.
– Конечно, нет. – Агата подошла ближе и обеими руками толкнула его в грудь.
Саймон неуклюже шлепнулся на диван и, взмахнув руками от неожиданности, хотел сразу же встать, но Агата, оседлав его колени, не дала ему подняться.
– Я хочу, чтобы ты ответил мне немедленно: почему я вызываю у тебя подозрения, тогда как Лавиния, по-твоему, всего лишь невинная овечка?
Однако Агате не суждено было дождаться ответа.
Волна страстного желания прокатилась по ее телу, и она ощутила ответную пульсацию. Ей вдруг захотелось прижать к своей груди его губы, так чтобы соски затвердели, как затвердел его член, прижавшись к увлажнившемуся средоточию ее желания.
Увы, сейчас все происходило не под покровом ночи и не в его кровати, отделенной от всего остального мира шторами балдахина. Поэтому Агата не знала, что делать с нарастающим чувственным влечением, от которого дрожали руки и ощущалась пульсация внизу живота.
Она беспомощно заглянула в синие глаза Саймона, потемневшие от страсти. Она хотела его, хотела сейчас, а не просто сегодня, после целого дня притворного безразличия и горячих взглядов.
Саймон почувствовал, как она сменила позу, и то, что уже было твердым как камень, стало еще тверже. Ее юбки прикрывали его ноги, словно специально для этого предназначенный занавес, а груди почти прикасались к нему на уровне подбородка Он мог взять ее сейчас же, среди бела дня, когда остальные обитатели дома находятся поблизости от них, и это его безумно возбуждало.