Чтение онлайн

Не сумев ее найти с первого раза, они просили соседей помочь им в поисках и поведывали им в слезах, что, выходя из двери и аккуратно закрывая ее за собой, Эстер говорила только, что приглашена на свадьбу. Часто поиски их затягивались на весь долгий летний день, до самой темноты, и под конец ее обнаруживали в самой удаленной части вересковой пустоши, в желтом ракитнике, где она, сидя на корточках, пыталась привить гадюке надлежащую страсть к маленькой голубой бабочке, поднося ее к змее, чтобы та поскорее влюбилась.

Но хоть Эстер и желала, чтобы совершилось как можно больше необычных браков, сама она, будучи пяти лет от роду, решила, что останется девственной после того, как однажды заглянула на скотный двор узнать, что там происходит, И однажды утром, когда майские цветы покрыли изгороди, и ей исполнилось шестнадцать, она весьма решительно оповестила родителей, что брак — не для нее.

— Все должны вступать в брак и все могут вступать в брак, — воскликнула Эстер, — только не я. Старуха Бесс, похожая на кадку, может выйти замуж за дурачка Тома, высокого и тощего, как жердь. Мистер Такер (пастор) может взять в жены жестянку с табаком, которую он держит под каминной полкой, но подобные вещи не для меня; я просто любопытствующий свидетель.

Мистер Гиббс громко расхохотался этим словам, однако мать Эстер, которая в молодости больше думала о собственном замужестве, чем о чужих свадьбах, легонько вздохнула и взглянула на дочь с состраданием, словно опасаясь, что ту обуревают чувства, не совсем подходящие для молодой женщины ее нежного возраста.

Однако вскоре бедной матери пришлось услышать от Эстер замечания еще более ужасные, чем простое заявление о том, что она никогда не выйдет замуж. Одним славным июньским деньком, когда даже бедная тощая корова чувствовала солнечное тепло всей своей шкурой, по дороге в церковь Эстер неожиданно воскликнула:

— Милая мама, все браки между мужчинами и женщинами невероятно глупы. Нет ничего увлекательного в том, чтобы вступить в брак с чем-то, что похоже на тебя самого. Естественная разница между мужчиной и женщиной — скучная материя и не заслуживает серьезного внимания. Я наблюдала за разными существами, и все, чем они занимаются во время спаривания, настолько просто и легко, что напрочь лишено всякой способности удивлять. Весь роман, начиная с ухаживания и кончая объятьями, совершенно банален. Мои ручные кролики, твари крайне глупые, в самом раннем возрасте открыли для себя это дело и нашли его чрезвычайно скучным. Им бы в голову не пришло ничего такого, если бы они не были заперты в темной тесной клетке так близко друг к другу. Никакого настоящего удовольствия или наслаждения невозможно получить от совместных действий, которые настолько просты. Человеческие существа изо всех сил пытались украсить препятствиями путь к этому чересчур легкому развлечению, чтобы возбудить к нему хотя бы какой-то интерес. Но эти препятствия — страх, скромность и тому подобное — всего лишь произвольные помехи, которыми пользуются старики и родители, боясь, что иначе вокруг вскорости будут кишеть нежеланные дети.

— За нами идет пастор, — в ужасе прошептала миссис Гиббс.

Но Эстер только повысила голос.

— То, что Адам и Ева состояли в таком близком родстве и были настолько похожи друг на друга — а она еще к тому же плоть от его плоти, — и явилось причиной всех неприятностей. Как можно ожидать процветания семьи, если два старших сына женаты на собственных сестрах? И сейчас во всех городах и деревнях молодые мужчины и женщины настолько схожи в своих желаниях, точно все они вышли из одной утробы. Можно с легкостью выйти замуж как за самого себя, так и за мистера Такера.

— Пастор никогда не простит тебе того, что ты назвала его имя, — произнесла миссис Гиббс.

— Возможно, есть некий смысл в том, — сказала Эстер после паузы, когда они дошли до церковных ступеней, — чтобы какая-нибудь аристократка из местных вышла замуж за пигмея, который из окна гостиной метал бы отравленные стрелы в своих собственных детей. Или же я с удовольствием присутствовала бы на бракосочетании мисс Агнес Петтифер с боровом мистера Толда.

— Ш — ш! ш — ш! Эстер! — прошептала миссис Гиббс. — Мисс Петтифер как раз прошла мимо нас, когда ты ее упомянула.

— Но здесь, опять же, — продолжала Эстер, не обращая совершенно никакого внимания на материнские предосторожности, — разница между молодоженами была бы совсем небольшой, ибо у борова с его клыками и у мисс Петтифер со ее зубами одинаковые вкусы, так что в их браке не будет ничего необычного. Девизом этого свадебного дня станет: «Зверь к зверю».

— Нет-нет, — продолжала Эстер, когда они выходили из церкви, — мы должны пойти немного дальше, чем мисс Петтифер, если мы хотим извлечь какую-то пользу из института брака; мы должны продвинуться дальше и сочетать браком, скажем, овечку с волком, ибо в результате совершения такого брака невеста станет коронным блюдом на свадебной трапезе. Следует считать ошибкой вещь такую простую — как делают на Востоке, — как поженить колодец с ведром, ибо надлежит сводить друг с другом вещи более курьезные, чтобы получить какое-то удовольствие.

После этого разговора — который потряс мать больше, чем входило в намерения Эстер, — она всеми силами старалась больше не касаться предмета заключения странных союзов. Ведь Эстер Гиббс любила родителей и, желая заботиться о них и не причинять обид, больше никогда не заговаривала об этом, пока они были живы. Когда мать ее доживала последние дни, Эстер даже позволила ей впасть в приятное заблуждение, что ее дочь принимает ухаживания Вилли Толда, фермерова сынка, и позволила ему по воскресеньям после обеда оставаться с ней в гостиной.

— Вам не приходило в голову, — обратилась она как-то к Вилли в одно сумрачное октябрьское воскресенье, когда разожгли камин, — что корзина для угля могла бы стать для вас более подходящей парой, чем я? В нашу первую встречу вам хватило — я засекла время по часам — ровно две минуты и десять секунд, чтобы разузнать обо мне абсолютно все. А вот корзина для угля предоставила бы вам гораздо больше времени для любви; вы могли бы каждый день обнаруживать столько разностей в ее теле — тогда как я…

Но Вилли уже не было.

Никто не вел образ жизни пристойнее, чем мисс Эстер Гиббс, после того, как родители ее умерли, один за другим в течение недели, и были погребены в одной могиле на мэддерском кладбище. Внутри ее домика царил образцовый домашний порядок, хотя бросалось в глаза то, что рядом не было ни одной схожей друг с другом вещи.

На пианино лежала большая палочка красного сургуча, а на розовом платьице, которое Эстер надевала на праздники, когда ей было двенадцать, — большая семейная библия. В ее гостиной также можно было увидеть пару старых очков, лежащих перед камином на зеленой скамеечке для ног.