Шрифт:
Annotation
Смерть – не всегда конец, а рай и ад – не единственные варианты существования в посмертии. Что делать человеку, попавшему в такой вот другой, неожиданный вариант, если тот его совсем не устраивает? Как действовать в непонятной ситуации, в которой почему-то никто не спешит объяснять, кто ты теперь вообще такой, где находишься, и как отсюда выбираться? А редкие встречи с твоим тюремщиком, который по какой-то причине называет себя наставником, только рождают новые вопросы.
Сонмониус
Часть 1
Глава 1
Глава 2
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Часть 2
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Эпилог
Сонмониус
Прислужник
Часть 1
Глава 1
Что ждет людей после смерти? Некоторых ждут райские кущи, с ангелами и вечным ощущением счастья. Кого-то – адские котлы с кипящим маслом, и черти тыкающие вилами во всех, кто пытается эти котлы покинуть. А меня вот, как оказалось, ждала непонятная пещера со стенами покрытыми зеленым, тускло светящимся мхом. И данный факт поставил в тупик.
Ангелы отсутствовали, а полумрак пещеры никаких ассоциаций с раем не вызывал. На ад атмосфера тоже не тянет – ни огня, ни чертей, ни котлов. Непонятное место.
За два часа проведенные тут, не удалось найти ничего, что позволяло бы хоть примерно сказать, куда я попал. Более того – все ощущения говорили, что я жив, хотя момент смерти запомнился очень четко. Воспоминания не из приятных, быстро такое не забудешь.
Я чувствовал температуру, дышал и ощущал все то же, что и при жизни. Даже жажду через час почувствовал и вполне успешно смог ее утолить из расположенного тут же, в углу пещеры озерца. Вода оказалась вполне обычной.
Часов через десять, я облазил уже всю пещеру вдоль и поперек, запомнил расположение каждого пятнышка светящегося мха, но… выхода не было. Нырял даже в озеро, которое оказалось не глубоким – в поисках подводного выхода, но не было и его. Лишь в одном месте завал из крупных камней, возможно скрывал проход. Но сдвинуть даже самый легкий из валунов оказалось нереальным.
Примерно через сутки, я начал впадать в отчаяние. Никто не появился чтобы объяснить мою дальнейшую судьбу. Нигде не было выхода. И я совершенно точно не был жив. За прошедшее время, я ни разу не захотел есть. Только пил. И вопреки здравому смыслу справлять нужду желания не возникало, что учитывая замкнутость пещеры, наверное, все же было плюсом.
Измученное неизвестностью и долгим бодрствованьем сознание требовало отдыха, и я заснул, кое-как устроившись на каменном полу под стеной.
Последней мыслью, была – «Что за идиотское посмертие? Надеюсь я все же застрял тут не навсегда, потому что скоро это место начнет напоминать ад…»
***
Не знаю сколько прошло с того момента, когда я перестал хотя бы примерно подсчитывать время пребывания в этой проклятой пещере. Никаких временных ориентиров не было, и сутки пришлось отсчитывать по количеству своих засыпаний. В последний раз, когда я еще считал время, шел десятый день. С тех пор прошло, наверное, уже больше двух недель.
В пещере все оставалось по-прежнему. Абсолютно никаких изменений. Единственным, что менялось в пещере, был я сам. Точнее мое психическое состояние.
Надежда, что меня отсюда вытащат, сменялась отчаянием от осознания, что никто не придет. Похоже, придется гнить тут вечно.
Каждая трещинка была перепроверена, в надежде найти скрытый выход. Я нажимал на любой подозрительный выступ, на мох, свечение которого хоть немного отличалось насыщенностью от остального. Полностью изучил дно озера и подвигал все камни в пещере, которые удалось сдвинуть с места. Все оказалось тщетно.
Тогда я впервые попробовал себя убить.
Но лишь в очередной раз убедился что и так не являюсь живым. Сколько бы я не пытался разбить себе голову, ничего кроме небольшого головокружения не чувствовал. Не осталось даже царапин.
Попытки откусить язык, либо расцарапать себе вены, что бы истечь кровью так же успехом не увенчались. Утопиться не вышло. Мое дыхание оказалось лишь памятью о жизни человеком. Лишившись доступа к кислороду, тело просто перестало дышать, отчего я испытал только легкое неудобство.
Проглоченные острые камешки, которые в теории должны были порезать внутренности, вреда не причинили.
Относительным успехом, наверное, можно назвать только то, что после нескольких попыток мне все же удалось свернуть себе шею. Но такое положение головы оказалось неудобным. Пришлось разворачивать ее обратно. На этом попытки самоубийства прекратились за их полной бесперспективностью.
Тогда отчаяние сменилось жгучей ненавистью к тому, кто заточил меня в этом каменном мешке. А затем ненависть прошла, оставив после себя лишь опустошенность и апатию. Вот уже неизвестно сколько дней я просто сижу опершись о стену, и смотрю в одну точку безо всякой цели.