Чтение онлайн

Слова

Она постоянно говорит ему, что его любит и если он ее бросит, то она умрет. Она говорит это всем подряд, каждому встречному-поперечному рассказывает о своей любви к нему и что умрет с горя, если они расстанутся. Больше всего ей нравится говорить это в его присутствии большому количеству слушателей, в гостях, например. Все теряются от таких откровений, глаза отводят, а он ничего не видит, счастлив просто, что вот так его любит женщина, его жена. Он тоже всем рассказывает, что она пожертвовала ради него семьей, то есть ушла от мужа, и это подтолкнуло и его, в свою очередь, оставить свою жену. Но она сделала первая такой решительный шаг, что еще раз доказывает ее любовь к нему. Что муж ее был горьким пьяницей и даже поколачивал свою жену и дело так и так шло к разводу – об этом как-то не упоминается, поскольку в этом случае нарушается чистота жанра и вообще уменьшается величина принесенной жертвы. Пьянки и драки бывшего мужа остаются как бы за скобками рассказов и, в конце концов, вообще забываются, и остается история о несчастном муже, добром и слабом человеке, брошенном ради великой любви к другому. Все отрезано, все – в прошлом, а настоящее в ее жизни – это он, и ее любовь к нему, и «я не буду жить без тебя», – такие вот слова.

Прежняя жена ничего подобного не говорила, все время что-то хотела от него. То хотела, чтобы он окончил институт, то чтоб принес картошки, то еще придумала, чтобы в бассейн ходил, это, говорила, необходимо при твоем остеохондрозе. И ни слова, что умрет без него. И вот он сидит и думает о своей прежней жене. О том, что она не любила его. Да, конечно, заботилась, готовила его любимые пельмени с картошкой и все такое. Но никогда – что умрет без него. И потом спорила с ним постоянно. А эта – нет, сидит, руки сложила, смотрит в рот, что он ни скажет – все гениально. Любит. Лучше бы пельмени с картошкой приготовила, думает он. И еще думает: вот возьму бутылку, сяду перед телевизором и упьюсь вусмерть. И ни слова она не скажет. Что захочу – то и сделаю. И еще вдруг думает: господи, какая скука.

Теория и практика

У человека пять органов чувств: зрение, обоняние, слух, вкус, осязание. Исходя из этого, мужчина, которого можно полюбить, должен быть красив, иметь приятный голос, он должен хорошо пахнуть, его прикосновение должно вызывать дрожь, а поцелуи – наслаждение.

Но это на первом, так сказать, этапе взаимоотношений. На следующих этапах все эти требования получают дальнейшее развитие.

Мужчина должен иметь не только красивое лицо и фигуру, но и хорошие манеры, не только приятный голос, но и, по возможности, говорить этим голосом не много, но умно, он должен быть способен на мужские поступки, быть добр и снисходителен, трудолюбив и удачлив в делах. Кроме того, он должен дарить цветы, принимать два раза в день ванну, ходить за картошкой, зарабатывать деньги и проч. и проч. Такая вот у меня теория.

Человек, которого я люблю, обладает далеко не всеми этими прекрасными качествами. Можно даже сказать, что никакими из перечисленных качеств он не обладает.

Он некрасив, постоянно несет несусветную чушь, фантастически ленив. Его не вытащишь в театр и не загонишь в ванную. Читает он только детективы, а самое любимое его занятие, стыдно признаться, лузгание семечек. Сказать, что он сексуальный гигант, – тоже нельзя. Более того… то есть… менее того… Ну, вы сами понимаете, что я хочу сказать. И почему я его люблю – объяснить невозможно. Люблю – и все тут. И никакие теории не помогают его разлюбить.

В данный момент он лежит на диване, грызет семечки и читает детектив.

– Что ты там пишешь? – спрашивает меня мой любимый мужчина, мой муж, с которым я живу вот уже двадцать лет.

– Пишу о любви, – отвечаю я.

– О любви? – удивляется муж и переворачивает страницу. – А что ты понимаешь в любви? – и снова утыкается в свою паршивую книгу.

Действительно, что я понимаю в любви?

Так звезды расположились

Все были уверены, что не сегодня завтра он ее бросит. Она изменяла ему с кем ни попадя, и дом в запустении, и всегда посуда грязная в мойке горой. Какие-то загулы, подруги, поездки на юг неизвестно с кем. Все переживали: за что его, такого доброго и красивого, Бог наказал? Он же не то чтобы терпел, или там жертвовал жизнью ради детей – да, и дети были, двое, мальчик и девочка, – или еще что-то такое героическое совершал, нет, ничего этого не было, он ничего как будто и не замечал: ни измен, ни разора, ни этих пьяных возвращений под утро – ничего. Варил детям сосиски и водил их по воскресеньям в театр. И не думал уходить. Сначала его все жалели, потом и жалеть перестали: чего жалеть человека, который не чувствует себя несчастным? Просто удивлялись, и все.

Вокруг рушились семьи, мужья бросали верных и домовитых жен, дети ненавидели самоотверженных, положивших на них жизнь родителей, а у них все было в порядке, если можно было так назвать тот порядок вещей, который как-то образовался сразу и не менялся годами. И дети выросли добрыми и красивыми, и все у них сложилось хорошо и с личной жизнью, и с работой, и по воскресеньям приезжают они со своими семьями навестить родителей, все как надо.

Ничто ни от чего не зависит. Никаких причинно-следственных связей здесь не бывает. Иначе красивые и добрые были бы любимы, а верные и хозяйственные имели бы семьи, а умные и трудолюбивые были бы богатыми. Но ничего этого нет, и красивые бродят в тоске, не нужные никому, и хозяйственные сидят в одиночестве в своих убранных квартирах, варят варенье и закручивают банки на зиму – для кого, зачем? И трудяги и умницы хорошо если сводят концы с концами. Ничто ни на что не влияет. Тут уж как звезды расположились.

Чем иначе объяснишь, что ее безумная разрушительная сила ничего не разрушила в их семье, и сидит она теперь, старая и толстая, обсыпанная пеплом от своей вечной сигареты, попивает водочку и хохочет, а вокруг народ какой-то вьется, и он напротив, с добрым лицом, и все хорошо.

Так звезды расположились – вот в чем тут дело.

Гость

Пришел, рассказал о себе. Пишет роман. Один роман уже написал. Такого в литературе еще не было. Нет, никому не показывал, никуда не носил, не предлагал. Зачем? В этой стране… В той тоже не предлагал. У него есть мужество писать в стол. Пишет стихи. Скорее не стихи – философские мысли, зарифмованные мысли. Тоже в стол. Все равно никто не поймет. В этой-то стране…

Потом быстро съел суп. Молча.

– Любовь? Нет, никогда. Из принципа. У вас есть принципы? У меня есть. Я дал себе установку – не любить. А вы любили? Много раз? Много – не любили. Любить можно один раз. Ах, вы – много? Значит – не любили. А я говорю – не любили, не спорьте. Вы любили только себя. Но стесняетесь об этом сказать. У вас комплексы, у всех комплексы. У меня комплексов нет. Я эгоцентрист, люблю только себя. У меня есть мужество в этом признаться, а у вас нет. Женат никогда не был. Ну я же объяснил – установка.