Чтение онлайн

Островский неотступно следовавший за Бронштейном, и не забывший о своей роли корреспондента журнала «ТМ», согласно кивнул головой, что-то записав в блокнот.

— Ну ребята, коли не врёте! — было видно, что приезжие «варяги» задели считавшего себя не без оснований кстати, выдающимся инженером, Унгера, за живое.

— Хорошо. Достану я вам фосген.

Глава 28. Островский и Бронштейн обсуждают философские вопросы

После насыщенного событиями дня, плотно пообедав и поужинав в заводской столовой, путешественники определились с местом временного проживания.

С подачи одного из работников завода, порекомендовавшим жильё, где и спокойно, и хозяйка хорошо кормит, Матвей и Николай направились к скромной избе.

Хозяйка, Марфа Петровна, бабулька лет пятидесяти, сначала неохотно выслушала нежданных постояльцев, и уже хотела отказать, как вмешался Макаров, правильно оценив развитие ситуации.

— Марфа Петровна, вы нас уж пустите на постой. Мы из Киева приехали, корреспонденты журнала «Техника-Молодёжи». Мы ребята культурные, чистоту и порядок в комнате, что вы нам предоставите, гарантируем. Никого постороннего приводить не будем. По хозяйству подсобим — дров там нарубить, воды принести. Комнату убрать можем, коли надо. Ну и заплатим за постой, как же без этого.

— Коли так, заходите.

Поселила Марфа Петровна гостей в небольшой комнатке, подслеповатое окошко которой выходило во внутренний дворик крестьянского участка, огороженного полуразвалившимся плетнём. Во дворике были видны несколько грядок огорода, на которые хватило сил хозяйки.

В помещении, отведённом путешественникам, пахло затхлостью и плесенью.

— Что, Коля, правильно я сделал, что Унгера попросил банку хлорной извести и керосина. С этими словами Матвей извлёк из баула жестянку с белым остро пахнущим хлором порошком на самом дне, и бутыль на треть наполненную керосином.

Николай, ничего не говоря, подошёл к оконцу, осмотрел его, и удивлённо хмыкнув, нажал на раму. Со скрипом рама провернулась, и окно поднялось вверх, открыв проём в стене.

Принесли воды, развели хлорку и вооружившись тряпкой, что удалось выпросить у хозяйки, принялись за влажную уборку, протерев сначала стены, деревянный потолок, благо что он был низко и до него было просто дотянуться руками, лавки, что очевидно должны были служить гостям кроватями и табуретами, и в конце, израсходовав всю хлорку, вымыли пол.

Запах хлорки распространился на всю избу, и вскоре после окончания уборки появилась недовольная хозяйка.

— Чтож это, обещали мне порядок блюсти, а вона — навоняли!

— Это, Марфа Петровна, снадобъе такое, от холеры, тифа, простуды защищает. Всех бациллов поубивает и плесень из стен изгонит! — ответил недовольной хозяйке, не давая ей слова, Макаров.

— Ти чо за снадобъе? — подозрительно посмотрела бабулька на Матвея.

— Ти хлорка! На заводе ею чистоту наводят. На кухне плесень изгоняют, в отхожих местах заразе поселиться не дают. Тот же тиф хлорки боиться!

Ясно расслышав слово «тиф» хозяйка внезапно посмурнела и хлопнув дверью, ушла к себе.

— Не иначе как от тифа у Марфы Петровны кто умер, — прокомментировал произошедшее Макаров.

Велосипеды, вызвавшие на Кичкасском заводе повышенный ажиотаж и многочисленные распросы, не рискуя их оставить в сенях, закатили в чулан, приковав тросиком к балке дома.

Баулы с вещами взяли к себе в комнату, и сейчас из них были извлечены спальные мешки, что так хорошо себя зарекомендовали в дороге.

Матвей соорудил из опустевшей банки хлорки подобие керосиновой лампы, промыв и отжав кусочек половой тряпки, скрутил фитиль, затем извлёк кропилку с триэтилалюминием, выстрогал лучину и обмакнув её в содержимое стального бутылька, поджёг, просто вытащив её на воздух.

Слегка влажный и не пропитавшийся как следует фитиль не хотел загораться, но уступил находчивости Матвея.

Маленькое пламя лампы осветило колеблющимся светом комнатку.

На улице уже стемнело. Застрекотали кузнечики. Где-то в глубине избы завёл свою скрипучую песенку сверчок.

Николай, пока Матвей возился с раскладкой своего спального мешка, при неверном свете постепенно разгорающейся керосинки, ещё раз просмотрел свой блокнот, что-то исправил в нём, и тоже принялся разворачивать и накачивать воздухом свой спальный мешок.

Когда ребята улеглись в свои спальники, Николай вдруг спросил Матвея:

— Как ты считаешь, Бронштейн, бог есть?

— Странный вопрос от правоверного комсомольца, — удивился Матвей. К чему он, разве тебе не достаточно того, что пишет на эту тему Энгельс?!

— Я твоё мнение знать хочу, — Николай повернул голову и посмотрел на Матвея. Всё у меня тот твой рассказ про числа эти, мнимые, и пространства многомерные из головы не идут. Ведь если САМ Энгельс мог ошибиться, что я уже вижу своим умом, то может быть и с вопросом бога не всё так просто?

— Ну ты даёшь! — Макаров попытался засмеяться. Надо же, комсомолец богоискательством занялся!

— А ты не смейся! — агрессивно ответил Николай. Вопрос, между прочим, краеугольный философский! От ответа на него многое зависит.

— А тебе что, недостаточно ответа классиков марксизма?

— Я ТЕБЯ послушать хочу.

— Ну чтож, сам напросился. Не ругай меня, если тебе после моего ответа кошмары будут сниться.

— Это почему?!

— А вот потому! Послушаешь, поймёшь!

— Итак, что можно извлечь из современного естествознания для изучения основной проблемы теологии?

Сначала надо определиться с вопросом, Что или Кто есть БОГ? Есть определение поповское, но для тебя оно как вижу, недостаточно. Ты, хочешь мое мнение знать?