Чтение онлайн

— Там тоже проблемы есть. И ты не суди о них по своему немецкому опыту…

Алексей снова замолчал.

Бронштейн, который слышал разговор двух пришельцев, находился в состоянии, которое лучше всего характеризует слово «ступор». Вдобавок, к ошеломлению прибавилось постепенно охватывавшее разум чувство разрушения рассудка. Или «разрыва шаблонов», как говорил Макаров.

Внезапно, сознание Бронштейна померкло. Словно разряд электротока прошёл через голову.

Мирно куривший доктор поперхнулся дымом сигареты и стал медленно заваливаться на бок. Его лицо посинело.

Мощнейший ментальный удар вывел Бронштейна из ступора. Подпрыгнув от неожиданности, он посмотрел на бъющегося в конвульсиях Алексея-Брюхоненко, и окончательно стряхнув с себя морок, рванул к дому, где жил второй пришелец, за подмогой.

Хрипящего доктора втащили во двор, обдали холодной водой из ведра. Тот затих, лишь частое прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что он ещё жив.

— Подмога нужна. Квалифицированная медпомощь. Макаров…

— Макаров! Ты где? Почему не отвечаешь?

Однако несмотря на все попытки, пришелец не отзывался. Более того, чувства, «отмороженные» без малого уже почти полгода, пришли в норму. Из головы ушло ощущение тяжести и чужого присутствия.

Постепенно Бронштейн стал догадываться, что произошло.

Вычислитель из будущего! Соборная мощь компьютера и мозга пришельца. Очевидно, его отключили! Там, в БУДУЩЕМ!

Матвей, теперь уже только Бронштейн, смотрел как подвода, на которую только что погрузили связанное тело врача, медленно катит по просёлку, что считался здесь за главную улицу.

Вздохнул, и пошёл к избе, где они с Николаем сняли жильё. Идти нужно было довольно далеко, и времени подумать, что теперь делать, хватало с избытком.

— Как теперь быть? — думал Матвей. Без Макарова я не представляю, что я буду говорить ребятам! Ведь он фактически взял на себя всю работу по управлению!

— Я первоначально так сильно терялся перед аудиторией, что два слова связать не мог! А Макаров сходу себя поставил и фактически весь мой теперешний авторитет в коммуне — его заслуга.

— А ведь нам ещё показывать Унгеру, как железнение проводить и детали стальные выращивать! Вот проблема!

— Не стоит унывать, внезапно пришла в голову мысль. Проверь, осталась ли у тебя память Макарова!

— Макаров, это ты? Увы, это была всего лишь простая догадка.

— А действительно, что из принесённого Макаровым я помню?

В следующие пять минут Бронштейн задавал себе разные вопросы и довольно быстро припоминал ответы. Сомнений не осталось — память пришельца сохранилась! По крайней мере то, что Бронштейн обсуждал с Макаровым, вспоминалось хорошо!

— С таким «наследием» уже можно и побороться!

— Вот ведь любопытно. У меня фактически в голове психопрофиль Макарова. Если исходить из того, что память — это и есть личность человека! Но я Макаровым себя не ощущаю!

— Как там во времена Макарова называли двойников, с точной копией памяти? Доппельгангеры?

— Похоже, простое копирование памяти не делает тебя тем же самым человеком! Значит, для «реинкарнации» той же самой личности, у которой была скопирована память, её недостаточно!

Идея души в результате произошедшего со мной просто напрашивается!

Мдя, вот так обламываются прямолинейные надежды на бессмертие! Не получиться возрождать только по одной памяти.

С этой мыслью Матвей подошёл к воротам, за которыми была видна избушка.

Островский был на дворе и рубил дрова — хозяйственная тётка не забыла обещания ребят и при малейшей возможности «запрягала» их в домашние дела. Справедливости ради надо сказать, что плату за постой она взяла небольшую — всего десятую часть денежных средств, что были у ребят.

— Привет! — Николай отложил в сторону колун. О чём с доктором говорили?

— О технике медицинской, о лекарствах. Я сын врача, всё-таки, так что Степан новости из Киева узнать хотел.

— И как?

— Увы, у доктора припадок эпилепсии случился. Увезли его в больницу районную.

— Да ну!? Жаль, он мне толковым врачом показался. За дело болел не на словах…

— И похоже, перетрудился. Заболел всерьёз, на нервной почве…

Макаров пришёл в себя. Открыл глаза, посмотрел в потолок. Там неярко светили светодиодные плафоны. Сразу стало ясно, где и самое главное — КОГДА он.

Превозмогая слабость, Матвей повернул голову. Взгляд упёрся в окно. Решётки на нём не было, и на душе немного полегчало.

Полежав ещё немного, и окончательно освоившись в своём прежнем теле, Макаров попытался встать на ноги. Получилось. Справившись с головокружением, он сделал первый шаг. Затем ещё и ещё. Подошёл к окну, открыл его, и выглянул наружу.

Пейзаж за окном развеял последние сомнения — он у себя дома.

Вздохнув, вернулся и сел на кровать.

Дверь открылась и в палату зашёл врач.

— Добрый день. Как самочувствие?

Разговорились. Оказалось, здесь Матвей находится уже второй день. А в онкологическом центре был пожар.

— Когда вас попытались отключить от комплекса, оказалось, никто не знает кодов доступа к программе Алексея. Пригласили специалистов, они что-то не то сделали, и загорелся блок питания. Хотя туда они не лазили. Комплекс аварийно выключился, а огонь — как ни странно, усилился. В общем, оборудование погибло.

С Алексеем что?

— Жив, здесь же, в другой палате.