Чтение онлайн

— Но ведь не нашли эфирного ветра! Ё! Нет его! Кстати, постоянство скорости света в любых инерциальных системах отсчёта как раз отсюда вывели!

— Эфир должен сильно отличаться от обычной материи, — тоном не допускающим возражений, произнёс Матвей. Если частицы света — фотоны в любой системе отсчёта имеют скорость равную С, то почему этот феномен должен быть только у фотонов? Наличие какой-то определённой скорости движения? А почему бы не предположить, что могут существовать частицы, покоящиеся в любой инерциальной системе отсчёта? Вот они-то и образуют Эфир! А заодно и само пространство-время! Обнаружить движение покоящейся в любой инерциальной системе отсчёта субстанции непросто! Ну и с опытом Майкельсона-Морли понятно становится.

— Молодой человек, а на чём вы основываете свои допущения? — внезапно раздался голос Тартаковского, незаметно вошедшего в аудиторию и прислушивавшегося к полемике. В НАУКЕ безпричинное введение новых сущностей очень не одобряется!

— Есть суровая необходимость вводить новые сущности, — суровым тоном произнёс Бронштейн. Рассмотрим например, теорию квантов Планка. Свойство квантованности, должно распространятся не только на электромагнитное излучение, но буквально на все процессы в природе! То есть, квантовано не только электромагнитное поле, но и само вещество! И это имеет очень глубокие последствия…

— Какие, позвольте Вас спросить? — отреагировал Пётр Савич.

— Ну, например, касательно темы «гальванизации теории теплорода». Тепло — некая субстанция. В то же время, считается доказанным, что тепло — это колебания атомов нагретого вещества. Противоречат ли эти допущения друг другу? Считается, что да, противоречат, на основании чего и было прекращено развитие теории теплорода, а её саму отправили на «свалку научной истории». Но вот оправданы ли были эти действия? А что если… колебания атомов диалектически, да-да, именно диалектическое единство противоположностей здесь можно применить, также являются и некими квазичастицами? Квази — потому что они сущи лишь как ЧАСТЬ изучаемого вещественного тела. Применим гипотезу квантов Планка к тепловым процессам. Получим, что колебания, например, кристаллической решётки, к примеру, кварца, можно рассматривать и как ГАЗ КВАЗИЧАСТИЦ — ТЕПЛОРОД! Точнее ТЕПЛОРОД-ы, так как количество тепловых субстанций, очевидно, из-за комбинаторики, может быть велико. Очень велико. Тогда теплота — рождает качества вещества! Является необходимейшим компонентом для возникновения многих свойств!

— Какие это могут быть частицы? Фонон — квант… звука! Ротон — квант кручения кристаллической решётки. Если квазичастицы могут образовывать некую субстанцию, то становятся оправданным расмотрение разных агрегатных состояний подобной субстанции. Какие нам известны? Твёрдое тело, жидкое, газообразное… Пока эти состояния. ВОЗМОЖНО, их намного больше! То есть теплород может кристаллизоваться, плавиться, быть газом… Понятие «тепловой кристалл» обретает смысл.

— Ну, молодой человек, с подколкой отреагировал Тартаковский. Это выходит за любые рамки…

— А по-моему, НЕТ! Я приемлю лишь одного арбитра в научных спорах — ОПЫТ! Надеюсь, Пётр Савич, вы не забыли, что девиз исследователей природы, — НИЧЬИМИ СЛОВАМИ! То есть проверяй всё на практике!

— Как же, помню! И какие «решающие опыты» Вы, Матвей Петрович, могли бы предложить, как окончательное доказательство реальности ваших допущений?

— А какое оборудование есть в наличии? От этого зависит, что можно будет проверить. Впрочем, для демонстрации принципа «ничьими словами», или мнение авторитета — ничто в ПРАВИЛЬНОЙ науке, если ему противоречит опыт, будет достаточно самых простых приборов и материалов. Например тигля, и металлов алюминия и марганца.

— И какого авторитета Вы хотите «сокрушить»?

— Вам основная теория кристаллографии, о существовании всего 230 «разрешённых» академиком Фёдоровым групп, знакома?

— Хм, слышал о ней, — с долей сомнения на лице ответил Тартаковский. Вы хотите сказать, что его утверждения о том, что существует только 230 кристаллографических групп, ошибочна?! Смею Вас заверить, это не так. Математически вывод Фёдорова безупречен.

— А вот здесь как раз пример того, что не стоит считать, будто арифметика — это ВСЯ математика. Ошибся Фёдоров, когда ввёл понятие «запрещёных осей симметрии». Мол невозможны кристаллы с группой правильного икосаэдра, например. Ибо ими нельзя «замостить» объём кристалла непрерывно. Так вот, ошибка Фёдорова той же природы, что и ошибка древних греков, считавших, что множество действительных чисел исчёрпывается натуральными числами и простыми дробями. Для доказательства моей правоты достаточно провести выращивание кристалла «запрещённой» Фёдоровым группы симметрии, например в форме правильного икосаэдра или додекаэдра.

— М-да, молодой человек. Если Вам это удасться… Тогда я готов признать, что в ваших поистине неправдоподобных заявлениях что-то есть… Хорошо, запрошенные вами материалы я достану. Держитесь! Доказывать будете по всем правилам!

— Неплохо бы рентгеновские снимки внутренней структуры кристаллов сделать, — добавил Макаров. Так ещё убедительнее будет.

— Матвей, хочу спросить Вас, а что с «лазером»? Я поговорил с коллегами. Они затрудняются сказать по поводу вашего генератора что-то определённое. Хотя большинство сходиться в том, что он работать не будет.

— Будет, Пётр Савич. Если конечно его как следует изготовить и настроить резонатор. Сумеете раздобыть необходимое оборудование? Генератор монохроматического и когерентного излучения — уникальный физический прибор! Позволяет «щёлкать» задачки из теории квантов Планка как орешки, наглядно и просто!

— Матвей, ты лучше расскажи нам о теории подобного генератора…

На следующий день после посещения кружка, Матвей зашёл в электротехникум. Где его уже поджидал комиссар, который сразу направил Бронштейна на Киевский велозавод — помогать рабочим делать электрогенераторы. Странный на первый взгляд адрес объяснялся тем, что на велозаводе хранились моторы от конфискованных мотоциклеток. На велозаводе хотели выпускать не только велосипеды, но и моторную технику. Электромоторы же обещали подвозить по мере надобности.

Запрошённую справку об образовании Матвею выдали, Нагульнов не обманул.

В проходной завода произошла ещё одна примечательная встреча — с Николаем Островским.

Разговорились. Николай хорошо запомнил Матвея во время событий на рынке. Очень, по его словам ему в душу запали слова Матвея о «революции в естествознании» и о том, что победа в намечающемся противостоянии СССР и остального буржуазного мира будет за теми, кто сумеет создать более мощную промышленность, и обязательно на самых передовых научных принципах.

На примере Николая Бронштейн попенял Макарову на то, что мол, «люди не меняются».

— Вот тебе пример. Человек совершенно искренне воспринял тот наш разговор.

— И тем не менее, упрямо возразил Макаров, конечный итог усилий подобных подвижников — новороссия моего времени.

— Ну знаешь, времени-то прошло немало. Так что нужно рассматривать и то, что было между твоими девяностыми и моими двадцатыми.

Коллективу рабочих завода, комсомольцам, собравшимся в слесарном цехе «на планёрку», Матвея представил Николай, который уже был известен им.