Чтение онлайн

Из остальных наиболее удачных вариантов администрация скомбинировала один – «Пришелец-74», который предлагает вниманию тех, кто не участвовал в конкурсе.

Администрация с удовлетворением отмечает посильное участие в конкурсе читателя Евгения Шатько, который прислал целую главу и эпилог для коллективного полотна. Итак…

…Мощной струей холода из установки Марзук пытался усыпить все живое на планете…

Тишкин оглянулся во гневе: «Неужто на этой Рюме помирать?» (А. КОРОЛЕВ, В. ПИРОЖНИКОВ, Пермь).

Вася, верный железный товарищ, рванулся к озверевшему Марзуку. На железной спине вспыхнули слова: «Не робей, Тишкин, сщас я его враз успокою» (Ю. ЕМЕЛЬЯНОВ, Протвино Московской области).

Вася надежно успокоил Марзука… на трое суток.

На общем собрании ожившей планеты первое слово взял Тишкин:

– Дорогие рюмляки! Бросайте вы эту вашу… – тут Ефим остановился, подбирая подходящий эпитет, а затем продолжил; -…худую жисть. Ну на что она у вас похожа: баб не видать, мужики все синие, как с перепою…

Проводить Тишкина пришли без малого все жители планеты…

Показалась толпа голубых рюмлянок, которая несла плакат с аршинными буквами:

«Мама, я Тишкина люблю» (Т. и П. КОНДРАТЕНКО, Ворошиловград).

Марзук вдруг деловито выкрикнул из-за спины Эйлурии:

– Сдвинем с нуля деторождаемость! (С. ВИДЯКИН, Майкоп Краснодарского края).

Перед вылетом к Ефиму подошел опечаленный робот Вася.

– Фима, заберите меня с собой, – попросил он тихо.

Тишкин малость подумал и сказал:

– А что? Если повозиться, из тебя отличный самогонный аппарат можно сделать. Но здесь ты нужнее, Василий. Ты за Марзуком доглядывай, друг…

Лур подарил Тишкиным гостинчик, два выходных хитона, мужской и женский, и на прощание сказал:

– Фима, не забывай нас. В дни получки обязательно выходи на связь, в 11 утра, как договорились (А. МОИСЕЕНКО, Харьков).

…А по вечерам Глоус снова стал появляться в палисаднике под Дашиными окнами. Вздыхал в лопухах, горестно напевал себе под нос:

(Сергей ВОЛЬПЕРТ, Кузнецк Пензенской обл.).

…А Ефим все не прилетал и не прилетал…

Даша решительно разбросала пирамиду подушек, сдернула кружевную накидку и марселевое покрывало. «Где там Тишкин, – думала она, – вернется ли восвояси, а в доме должен быть мужик, детям отец, нужен… Бессмертие мужику ни к чему, не за это любят» (Анатолий САВЧЕНКО. Киев).

Вдруг на крыльце послышались твердые шаги, и на пороге вырос Тишкин. Даша охнула и бросилась к нему на грудь…

– Ну, ну, чего… – пробормотал Ефим мокрым голосом. – Как раз к сенокосу поспел… …Тишкин косил в хитоне. Одежда эта очень подходила для полевых работ: ни рукавов, ни воротника, сносу нет и продувает.

Ефим не поспевал за Дашей, которая уже устрочила к речке, и с горечью чувствовал, что поотвык он от привычного дела.

Вдруг сзади послышалось суетливое ширканье косы и упорное сопенье. Ефим оглянулся: так и есть – Глоус. В старом Ефимовом пиджачке, он возник, как всегда, из пространства и сейчас виновато улыбался зеленым ртом, топтался на стерне.

– Все балуешь… – со вздохом сказал Ефим, доставая брусок из-под хитона. – Не надоело?

– Петрович, а Петрович, – пробормотал Глоус, прижимая косу к тощей груди. – Можно, я на шоферские права сдам?

Тишкин покрутил головой:

– А полетит кто за тебя? Ребята там так в тебе нуждаются, уж так тоскуют об тебе…

– Я на списанной бортовой ездить согласный! – заверил Глоус, и нос его вспотел от волнения. – Запчастей мне не надо. И без карбюратора смогу. Горючего не попрошу.

– Белыми нитками все у тебя шито, – возразил Тишкин. – Поди, Дашке на ферму возить корма нацелился?

– Нацелился… – сознался Глоус и потупился.

Ефим показал головой в сторону широкой Дашиной спины, шумно вздохнул:

– Ты для ее – пустое место, ну… ровно коровья лепешка. Нету у тебя гордости перед бабой.

– Ecть! – возразил Глоус тонким голосом. – Гляди, я сейчас в три секунды весь луг скошу вместе с кустами!

Он отбросил косу и крикнул:

– Дарья Матвеевна, отойдите, пожалуйста, в сторонку!

Даша даже не обернулась, только равнодушно махнула рукой.

– Че ты выступаешь? – сердито спросил Тишкин. – Ну скосишь, а наряд кто выпишет? Ты давай не суетись зря, а вылетай подобру-поздорову!

Ефим вдруг достал из-под хитона часы и беспокойно сказал:

– Ты давай коси натурально, а я сщас домой сгоняю, враз обернусь.

Он быстро скрылся в ольшанике.

Даша тут же обернулась. Насупилась и пошла к Глоусу, медленно вытирая травяную сукровицу с косы. У Глоуса от страха пот градом покатил с лилового носа.

– Куда это он завилял? – подозрительно спросила Даша, обдавая Глоуса арбузным запахом молодого здорового тела.

Глоус тихо лязгнул зубами:

– В правление, вроде.

…Ефим накинул крючок, быстро прошел в избу. Осторожно выглянул в окно, задернул занавеску. Сел перед телевизором, опять глянул на часы… Ровно в девять экран вспыхнул слепящим светом, от которого озарилась вся изба. На экране возникло прекрасное лицо Эйлурии. Голубые ее волосы развевал ветер, глаза сияли.

– Я несказанно счастлива видеть тебя! – воскликнула она певуче и так громко, на весь двор, что Ефим поспешно привернул звук.

– Ясно, – сказал он хриплым шепотом. – Докладывай обстановку, Лукерья. Почему Лур Иваныч не вышел на связь?