Чтение онлайн

– В сочетании с другими чудесами это несомненно впечатлило Его Высокопреподобие. Но, мне кажется, дело не в этом. Вернее, не только в этом, Ваше Святейшество.

– А в чем же еще? – живо заинтересовался патриарх. Его глаза еще больше сузились.

– У меня сложилось впечатление, что ключарь когда-то уже встречался с нищим. В какой-то момент он узнал его.

Патриарх взял со стола бумаги, надел очки.

– «Протоиерей долго всматривался в лицо пришельца, а затем сказал: „Ты…“. „Я так изменился?“ – спросил знахарь. „Тогда ты едва дышал…“ – сказал ключарь. „Я же говорил, что приду“, – сказал целитель. „Да – да, говорил…“ – растерянно произнес протоиерей». Все было так, как здесь написано?

– Да, Ваше Святейшество! Все было именно так!

– Очень странно! – воскликнул патриарх.

– Ваше Святейшество, я не сомневаюсь, что этот нищий – мошенник. Но на людей он производит очень сильное впечатление!

– Может, он гипнотизер? – предположил патриарх.

– Нельзя исключать и этого, Ваше Святейшество, – согласился протодиакон. – Но впечатляет то, что прямо на глазах у публики исцеляет неизлечимо больных!

– Фокусник?

– Вряд ли! Он вылечил юношу, с детства страдающего церебральным параличом! Того привезли в кресле-каталке, а после манипуляций нищего юноша встал и пошел.

– Грешно вспоминать мерзопакостный фильм «Праздник Святого Йоргена», но там тоже один проходимец «исцелил» липового калеку.

– Ваше Святейшество, уверяю вас, это не тот случай! Одной вернул зрение, другую излечил от экземы, мужчину избавил от глухоты… Я привожу только те примеры, когда излечение произошло на глазах у людей. А ведь он лечил и болезни, невидимые глазу.

Патриарх погрузился в раздумье.

– А что Вы сами обо всем этом думаете, отец Филарет? – спросил спустя минуты две.

– Затрудняюсь что-либо сказать, Святейший Владыка. С одной стороны, вроде бы фокусник. Но, с другой…

– Что с другой?

– Исходит от него какая-то сила… Ему хочется верить!

– Вот как!

– Простите мою откровенность, Ваше Святейшество, но Вы просили…

– Что вы, что вы, батюшка! Я вам премного благодарен за все то, что Вы мне поведали. Но скажите, вы ничего странного не замечали в поведении протоиерея Ионафана?

– Что Вы имеете в виду, Святейший Владыка?

– Ну, какие-то необычные высказывания, рассуждения, молитвы?

Протодиакон задумался.

– Нет, Ваше Святейшество, ничего такого не припомню. Хотя… Недели полторы назад он долго писал какое-то письмо…

– От руки?

– Да, от руки. Вложил его в конверт, но среди подготовленной к отправке корреспонденции письма ключаря не оказалось.

– Как интересно! Как вы думаете, кому отец Ионафан мог писать письмо?

– Думал над этим, Ваше Святейшество, но ни к каким выводам не пришел.

Патриарх тяжело поднялся. Вслед за ним встал протодиакон.

– Отец Филарет, – сказал патриарх, – я вам очень признателен за этот разговор. Вы даже не представляете, как важно все, что вы мне рассказали. Я знаю, насколько вы усердны в службе, не сомневаюсь, Господь видит это и в свое время возблагодарит вас за все ваши богоугодные дела.

– Благословите, Ваше Святейшество!

Протодиакон сложил руки, патриарх положил на них свою.

Отец Филарет прикоснулся губами к сухой, покрытой пигментными пятнами руке главы Церкви.

Как только протодиакон скрылся за дверью, патриарх снова прошелся по комнате и остановился у ковра со сценой положения Христа во гроб. Кроме протодиакона Филарета, он получал сведения о происходящем у храма и от других священников. Их рассказы мало чем отличались друг от друга. Но главное, на что обратил внимание патриарх, – это личное восприятие рассказчиками происходящего. Притом, что они подозревали в нищем ловкого мошенника, все как один отмечали необъяснимую силу, исходившую от знахаря. Достаточно было взглянуть тому в глаза, говорили они, как возникало желание подчиниться, идти за ним, сделать все, что прикажет. Возможно, поэтому рассказы информаторов были крайне осторожными, корректными по отношению к нищему. Это не укрылось от проницательного патриарха. Складывалось впечатление, что на всякий случай они старались не гневить его.

Каждая клетка пастыря миллионов чувствовала надвигающуюся опасность. У кафедрального собора зарождалось нечто, что обещало крупные неприятности.

Патриарх вызвал секретаря, попросил соединить с Его Высокопреподобием отцом Ионафаном.

– Добрый день, отец протоиерей! – поприветствовал ключаря патриарх. Он вложил в свой голос как можно больше добросердечности и тепла. Но в мире священников хорошо знали: чем больше добросердечия и тепла в голосе Его Святейшества, тем больше неприятностей от него стоит ожидать.

Отец Ионафан подобрался и так же любезно ответил:

– Благословите, Ваше Святейшество! Что заставило Святейшего Патриарха обратить взор на мое недостоинство?

– Хочу пригласить вас к себе, отец Ионафан. Есть, о чем поговорить.

– Непременно буду, Святейший Отец! Я и сам собирался просить вас об аудиенции.

– Вот и отлично! Жду вас через два часа.

Ключарь положил трубку. Он догадывался, зачем патриарх вызывает его: Его Святейшеству уже наверняка донесли, что он омыл ноги нищему, признав того Иисусом. Протоиерей осознавал, что за этот поступок его могут лишить сана. Но это не тревожило его. После того, как Иисус и он узнали друг друга, отец Ионафан ощутил легкость в теле, его сознание прояснилось, сомнения, владевшие им, отпали, его дорога стала понятна, светла и торжественна. То, что он омыл ноги именно помазаннику Божьему, не вызывало у него ни малейшего сомнения. Он сделал это в глубоком убеждении, с великой радостью. Отец Ионафан чувствовал: начиная с того самого момента, как стал свидетелем казни Христа, он переместился в какое-то иное состояние, откуда земные проблемы видятся иначе, чем прежде. Все стало измеряться иной системой координат, в которой даже смерть не воспринимается как трагедия. В силу произошедших в нем изменений уже никто не смог бы его убедить в том, что нищий – просто нищий, а не Мессия. С этим убеждением он и готов был предстать пред Его Святейшеством.

Вечером, без пяти минут девять, ключарь вошел в кабинет патриарха, утопавший в коврах, сверкавший позолотой и паркетом, по которому словно растеклось само солнце.

Его Святейшество вышел навстречу протоиерею, благословил.

– Как себя чувствуете, Ваше Высокопреподобие? – поинтересовался патриарх.

– Спасибо, Ваше Святейшество, – ответил ключарь, – намного лучше.

Хозяин кабинета пригласил гостя вглубь комнаты, в мягкие кресла с обивкой золотистого цвета.

– Слышал, вас мучила подагра, – сказал Патриарх, глаза его сузились.

– Мучила, Ваше Святейшество, – простодушно ответил протоиерей. – Но теперь не мучает.

– Вот как? А говорят, у нас медицина плохая!

– Нет, Ваше Святейшество, – возразил ключарь. – Врачи тут ни при чем. Человек один помог. С очень добрым сердцем и золотыми руками.

– Который называет себя Иисусом? – выпустил первую стрелу Патриарх.

– Вы, я вижу, все знаете, Ваше Святейшество. Именно так он себя называет.

– И что, люди верят?

– Не все. Но многие верят.