Чтение онлайн

Но, очевидно, между ней и Джангбу все было основано на физической страсти.

Боже. Интересно, до чего у них дошло? Наверное, спрашивать неделикатно? А принимая во внимание, что мы больше не лучшие подруги, видимо, это уже просто не мое дело.

Но если она добралась до самого-самого, я ее убью.

– Между мной и Джангбу все кончено, – объявила Лилли трагично. Так трагично, что Толстый Луи, который не любит Лилли и обычно прячется при ее появлении в шкафчик с моей обувью, попытался залезть в мой зимний сапог. – Я думала, что у него сердце пролетария. Мне казалось, что наконец-то я нашла человека, который разделяет мою страсть к общественной работе и рабочему движению. Но, увы… я была не права. И так не права, что даже страшно. Не может у меня быть душевной близости с человеком, который хочет продать свою историю средствам массовой информации.

Оказалось, что к Джангбу обратились из журналов, в том числе из «Людей» и еженедельника «Мы», которые наперебой хотят купить эксклюзивные права на подробности его схватки со вдовствующей принцессой Дженовии и ее собакой.

– Да что ты? – я страшно этому удивилась. – И сколько они ему предлагают?

– В последний раз, когда я говорила с ним, цифра уже выражалась шестизначным числом. – Лилли вытерла глаза уголком кружева, подаренного мне кронпринцем Австрии. – Ему больше не нужна работа в «Хот Манже». Он хочет открыть собственный ресторан и назвать его «Нош в Непале».

– Ух ты, – посочувствовала я Лилли. Я правда посочувствовала. Я же знаю, как бывает мерзко, когда кто-нибудь оказывается предателем. Особенно тот, с кем ты, казалось, был душевно близок. Особенно, когда он целуется так же классно, как Джош, то есть, Джангбу.

Но я не собираюсь прощать Лилли только потому, что мне ее жалко. Может, мне не хватает самоактуализации, но гордость-то есть.

– Хочу, чтобы ты знала, – говорит Лилли, – я поняла, что не люблю Джангбу еще до того, как началась вся эта заморочка с забастовкой. Я никогда не переставала любить Бориса, ведь он из-за меня глобус бросил себе на голову. Понимаешь, Миа, он же хотел, чтобы у него из-за меня были шрамы. Вот как он меня любит. Ни один парень еще не любил меня так, чтобы по-настоящему рисковать, испытывать физическую боль и… Джангбу бы точно не стал. Знаешь, он слишком увлекся своей славой. Он не такой, как Борис. Борис в тысячу раз талантливее и одареннее, чем Джангбу, и ОН не знаменитый.

Я не имею понятия, что на такое отвечают. Наверное, Лилли догадалась об этом, потому что внезапно нахмурилась и прищурилась на меня.

– Не могла бы ты хоть НА МИНУТКУ прекратить писать и сказать мне, как получить Бориса обратно?

Мне было нелегко, но я заставила себя сказать Лилли, что ее шансы получить обратно Бориса равны нулю. Даже меньше, чем нулю, Как в отрицательных многочленах.

– Тина с ума по нему сходит, – сказала я ей, – и мне кажется, он испытывает к ней то же самое. Он даже подарил ей фотографию с автографом Джошуа Белла…

Тут Лилли схватилась за сердце в экзистенциальной боли. Или, может, не в такой экзистенциальной, потому что я не знаю, что означает это слово. Все равно, она схватилась за сердце и трагически упала поперек моей кровати.

– Ведьма! – завыла она так громко, что я испугалась мистера Джанини, который мог войти и попросить сделать «Очарованных» потише. – Мерзкая ведьма с черным сердцем! Такой удар в спину! Я ей покажу, как красть моих парней! Я ей покажу!

Тут мне пришлось сказать Лилли серьезную вещь. Я сказала, что ни при каких обстоятельствах не надо никому ничего «показывать». Я сказала, что Тина по-настоящему и искренне восхищается Борисом, а это и есть то, чего он всегда хотел: любить и быть любимым в ответ, прямо как Эван Макгрегор в «Мулен-Руж». Я сказала ей, что если она любит Бориса так, как утверждает, то оставит его и Тину в покое и даст им спокойно провести последние школьные недели вместе. Затем, если осенью Лилли поймет, что все еще хочет вернуть Бориса, она может что-нибудь ему сказать. Но не раньше.

Лилли немного обалдела от моей мудрости и такого прямого совета. По-моему, она все еще переваривает его. Она сидит на краешке моей кровати, смотрит на заставку на мониторе в виде принцессы Леи. Я уверена, что это удар для девочки с таким мощным эго, как у Лилли…

Ну, что парень, который так любил ее, встречается с другой девочкой. Но ей придется привыкать. Потому что я лично прослежу, чтобы она больше никогда с ним не встречалась. Если мне придется защищать Бориса с древним мечом в руках, как Арагорн защищал маленького Фродо, я совершенно точно сделаю это. Я серьезно настроена помешать Лилли издеваться над Борисом Пелковски и подвергать риску его перебинтованную несчастную гениальную голову.

Не знаю, может, она заметила, что я слишком яростно пишу, или что-то поняла по лицу. Но она лишь вздохнула.

– А, ну ладно.

И теперь она берет пальто и уходит. Потому что хоть они с Джангбу и пошли разными путями, она остается лидером этой своей ассоциации учеников против его незаконного увольнения, и у нее еще куча дел.

И в этой куче не нашлось пункта извиниться передо мной.

Нет, я ошиблась.

У самой двери она обернулась.

– Слышишь, Миа, – сказала она, – извини меня, пожалуйста, за то, что я назвала тебя слабой. Ты не слабая. Вообще-то… ты одна из самых сильных людей среди всех, кого я знаю.

Ну надо же! Я сражалась с таким количеством нечисти, я заставила девушек из «Очарованных» трястись от страха. Наверное, мне надо было дать медаль. Или, в крайнем случае, дать ключи от города, или еще что-нибудь.

К сожалению, как раз когда я подумала, что моя храбрость больше никому не нужна, мы с Лилли обнялись и она ушла. Да, еще она извинилась перед мамой и мистером Дж. за то, что было в шкафу, и этого Джангбу, безработного помощника официанта. Они мило приняли извинения. И вскоре СНОВА зазвонил домофон. Я была просто УВЕРЕНА, что на этот раз это Майкл. Он обещал забрать и принести мою остальную домашнюю работу.

Так что можно представить себе мой ужас – мое оцепенение, когда я схватила трубку, нажала кнопку «говорите», заорала: «Кто там?», и в ответ раздался не низкий, теплый, знакомый голос моего любимого…

…а душераздирающий кашель бабушки!!!!!!!!!

9 мая, пятница, час ночи, тахта в гостиной

Это какой-то страшный сон. Иначе просто не может быть. Надо, чтобы кто-то меня ущипнул, и тогда я проснусь, и все уже закончится, и я окажусь в безопасности своей собственной теплой постельки, а не здесь, на этой тахте. Почему я никогда не замечала, какая она ЖЕСТКАЯ?

Только я точно знаю, что это НЕ страшный сон. Я знаю, что это не страшный сон, так как увидеть страшный сон можно только, если ЗАСНЕШЬ, а я этого физически не могу сделать, так как бабушка СЛИШКОМ ГРОМКО ХРАПИТ.

Так и есть. Моя бабушка храпит. Неплохая сенсация для «Поста», а? Надо позвонить им и развернуть трубку в направлении моей комнаты (бабушку можно слышать даже при ЗАКРЫТОЙ двери). Прямо так и вижу перед глазами заголовок:

ВДОВСТВУЮЩАЯ ПРИНЦЕССА: