Чтение онлайн

Вскоре мысль о разыгрывании немоты перестала мне казаться такой уж сумасбродной. А если прикинуться глухонемой, то можно рассчитывать, что домашние будут откровенны и в моем присутствии. Подумав еще минуту, я набрала мобильный Корсаковой.

– Алло? – спросила на всякий случай шепотом. – Ольга! Говорить можете?

– Да, – точно таким же шепотом последовал ответ.

– Слушайте, я тут, знаете, подумала… Может быть, мы скажем, что я глухонемая?

В ответ раздалось напряженное сопение.

– Зачем? – раздраженно выдала Корсакова.

– Спрашивать ни о чем не будут, и разговоры опять же слушать удобнее…

– Александра Александровна, я вас убедительно прошу ничего такого не предпринимать, – перешла на официальный тон Ольга. – Приедете, я уже своим рассказала, что вы работали в поликлинике, так что ваша глухонемота будет неуместна. Жду после трех.

И отключилась.

– Ну и пожалуйста, – рассердилась я. – Спросят что-нибудь про то, как Олечка была маленькой, – я им такое выдам!

"Глаза и уши" явно пользовались любовью потребителей. Сразу после открытия внутри было полно народу. Взмыленные продавцы в полосатых жилетках носились туда-сюда с коробочками, проводками, квитанциями.

– Простите…

– Момент! – огрызнулся молодой человек и скрылся за дверью с надписью "Служебное помещение".

– Извините… – я робко обратилась к девушке за прилавком.

– Сейчас! – ответила та, энергично чирикая что-то на товарном чеке.

Ситуация напоминала анекдот: " – Доктор, меня все игнорируют… – Следующий!"

Беспомощно оглядевшись по сторонам, я уставилась в витрины. Ни один из выставленных там приборов не показался знакомым. Сообразив, что без посторонней помощи мне не обойтись, нацелилась на продавца, который вот-вот должен был освободиться. Как только клиент ушел, я решительно двинулась вперед и, состроив стервозную мину, рявкнула:

– Подойдите ко мне!

Молодой человек бросил печальный взгляд на пачку сигарет и страдальчески улыбнулся.

– Чем могу помочь?

После долгих путаных объяснений он набросал на бумажке список и исчез в подсобке. Инструкции – как пользоваться шпионским оборудованием – заняли еще час. В итоге измученный продавец взбунтовался:

– Здесь есть руководства по эксплуатации! Не могу же я их вам подробно пересказывать! Назначение устройств объяснил…

– Ладно, – пробурчала я, стараясь быть спокойной. – Вы кредитные карточки принимаете?

– Да, – с облегчением выдохнул консультант. – Обратитесь в третью кассу.

Если меня спросят, какой из своих недостатков я считаю главным, отвечу: неспособность признать не правоту. Причем это касается всего – работы, личной жизни, общения. Каждый раз, когда требуется сознаться в том, что я чего-то не поняла или была не права, возникает конфликт. Вместо того чтобы извиниться и принять чужую точку зрения, буду упрямо, как известное вьючное животное, настаивать на своем. Вот и сейчас, умом понимаю: надо признаться в неумении обращаться с профессиональной техникой и попросить подробное объяснение, а продолжаю корчить из себя всезнайку. Расплачиваться за это придется дома у Корсаковых.

Город постепенно сменился рядами одно – двухэтажных домиков. Курортный район, "Рублевское шоссе" Санкт-Петербурга. На фоне кривобоких, обшарпанных дач кирпичные коттеджи казались парчовыми заплатками поверх лоскутного одеяла. Дом Корсаковых располагался в одном из "элитных" поселков. За серыми воротами с круглосуточной охраной тянулся бесконечный ряд высоких каменных заборов. Добравшись до нужного дома, я вышла из машины и позвонила. Подвешенная рядом камера глянула на меня, а я помахала рукой невидимому наблюдателю.

Вокруг стояла непривычная для городского жителя тишина. Аромат прелой листвы, сосен, легкий морозец создавали атмосферу необыкновенной свежести. Вдыхая полные легкие кристально чистого воздуха, от счастья я хотела кричать во все горло. Как люди ухитряются испытывать негативные эмоции и угощать друг друга гадостями, живя в такой тиши и благодати?

Ворота с легким рокотом распахнулись, и я въехала внутрь.

Ольга ожидала меня на крыльце, заметно нервничая. Глянув на сумку, спросила:

– Привезли? Я кивнула.

Когда мы вошли внутрь, Ольга нарочито громко произнесла:

– С приездом, дорогая тетя!

Через секунду послышалось торопливое шарканье. Из боковой двери вышла грузная женщина с напрягшимися желваками. Инстинктивно я поняла, что это и есть Регина Васильевна – свекровь, великая и ужасная. На вид ей можно было дать лет шестьдесят. Крашенные в медно-красный цвет короткие волосы тщательно завиты и уложены в "букли". Должно быть, она пол-утра тратит на произведение начеса. Почему-то я тут же мысленно окрестила ее "Кузькиной праматерью".

– Это моя тетя, Александра Александровна, приехала меня навестить, – испуганно сообщила ей Ольга.

– Здравствуйте, – сердито бросила мне Регина Васильевна и заорала в стеклянные двери. – Владилена! Владилена!

Регина Васильевна несколько секунд оценивающе осматривала меня. Ощущение от этого взгляда называлось: "Почувствуй себя лошадью". Милая бабуля только что зубы не попросила ей показать. Повисла долгая пауза. Кузькина праматерь подсчитывала примерную стоимость моего гардероба и украшений. Шелковое пальто на норковом меху длиной до колена, итальянские сапоги на шпильке и бриллиантовые серьги-"гвоздики" в ушах подтолкнули бабусю к мысли, что со мной нужно говорить вежливо, но немного свысока. Норка-то на гостье, то бишь на мне, мехом внутрь…

– Саша, можно вас на секунду? – Регина Васильевна взяла меня за локоть и отвела в сторонку. Пришлось пригнуться и застыть в крайне неудобной позе, – Я хочу поговорить с вами как с человеком, очевидно, нашего круга…

"Интересно, а с людьми не ее круга она как общается?" – подумала я, но милостиво улыбнулась и кивнула головой. Чванство Регины Васильевны в глазах внучки княгини Друзе выглядело уморительно.

– Дело в том, – интимно, вполголоса, сообщила мне Кузькина праматерь, – что в последнее время наша Олечка ведет себя очень странно… Она, как бы это вам сказать, изменилась.