Принц Николас
Шрифт:
Королевская власть – это огромные подержанные вещи.
Я направляюсь в спальню, расстегивая рубашку и с нетерпением желая оказаться в душе, включив его на полную мощность. Мой душ чертовски фантастический.
Но я не дохожу до него.
На лестнице я встречаю Фергуса.
– Она хочет видеть вас, – хрипит он.
И она не нуждается в дополнительном представлении.
– Когда? – отвечаю я, провожу рукой по лицу и царапаюсь о щетину.
– А когда вы думаете? – насмехается Фергус. – Еще вчера, конечно.
Конечно.
В былые времена трон был символом власти монарха. На рисунках его изображали с восходящим солнцем над ним, облаками и звездами, под ним же место для потомка самого Бога. Если трон был символом власти, то тронный зал был местом, где властвовал порядок. Где были выпущены указы, зачитаны наказания, и фраза «принесите мне его голову» отражалась от холодных каменных стен.
Это было тогда.
Сейчас королевский офис – это то место, где делают это все, а тронный зал используют для экскурсий. И вчерашний трон – это сегодняшний рабочий стол. И сейчас я сижу напротив него. Он блестящий, из прочного красного дерева и невероятно большой.
Если бы моя бабушка была мужчиной, я бы предположил, что она кое-что компенсирует им.
Кристофер, личный секретарь королевы, предлагает мне чай, но я отказываюсь, махнув рукой. Он молод, около двадцати трех лет. Такой же высокий, как я, и привлекательный в стиле актеров боевиков. Он не страшный секретарь, но и не самый острый гвоздь в коробке. Я думаю, Королева держит его на побегушках, потому что ей нравится на него смотреть. Старая развратница. В своей голове я зову его Игорь, потому что если бы моя бабушка сказала ему ничего не есть, кроме мух до конца жизни, он бы просто спросил: «С крыльями или без?»
Наконец примыкающая к голубой гостиной дверь открывается, и Ее Величество королева Ленора стоит в дверном проеме.
Есть обезьяны в колумбийских тропических лесах, которые являются самыми восхитительными животными на свете. Их привлекательность заставляет сгореть от стыда пушистых хомячков и маленьких собачек на Pinterest. За исключением скрытых острых зубов и аппетита к человеческим глазным яблокам. Те, кто покупается на яркий внешний вид, обречены потерять их.
Моя бабушка во многом похожа на этих злобных маленьких обезьян.
Она выглядит как бабушка. Невысокая и маленькая, с мягкими пушистыми волосами, маленькими аккуратными руками, тонкими губами, которые могут смеяться над грязной шуткой, и мудрым лицом. Но ее глаза выдают правду.
Темно-серые глаза.
Тот взгляд, который заставит противоборствующую армию сбежать. Потому что это взгляд завоевателя… непобедимый.
– Николас.
Я поднимаюсь и кланяюсь.
– Бабушка.
– Оставь нас, – произносит она, проносясь мимо Кристофера и даже не смотря в его сторону.
Я сажусь после нее и перекладываю лодыжку на колено, небрежно скользя рукой по спинке стула.
– Я видела твое интервью, – начинает она. – Ты должен больше улыбаться. Ты должен выглядеть счастливым мальчиком.
– Я постараюсь запомнить, чтобы притворяться счастливым.
Она открывает центральный ящик своего стола, доставая клавиатуру. Бабушка справляется с ней намного лучше, чем вы можете подумать о людях ее возраста.
– Ты видел вчерашние заголовки?
– Нет.
Она поворачивает монитор ко мне. Затем быстро щелкает по одной новости за другой.
«ПРИНЦ ТУСИТ В ОСОБНЯКЕ «ПЛЕЙБОЙ»
«ГЕНРИ «РАЗБИВАТЕЛЬ СЕРДЕЦ»
«РЭНДИ КОРОЛЕВСКИЙ»
«ДИКИЙ, БОГАТЫЙ И МОКРЫЙ»
На последних снимках показан мой брат, ныряющий в бассейн голым, как младенец.
Я наклоняюсь вперед, щурясь.
– Генри будет в ужасе. Освещение жуткое, едва можно разглядеть его татуировку.
– Ты находишь это забавным? – произносит она, поджимая губы.
Скорее я нахожу это раздражающим. Генри незрелый, немотивируемый бездельник. Плывя по жизни, он летит в том направлении, куда дует ветер, как перышко по ветру.
– Ему двадцать четыре, он только что уволился со службы… – отвечаю я, пожимая плечами.
Обязательная военная служба. Любой житель Весско, мужчина, женщина или принц, должны отслужить два года.
– Его уволили несколько месяцев назад, – перебивает она меня. – И с тех пор он перебрал восемьдесят развратниц.
– Вы пытались позвонить ему на мобильный?
– Конечно, я пыталась, – заявляет она. – Он отвечает, изображает звук помех и врет, что не слышит меня. Потом говорит, что любит меня и кладет трубку.
Мои губы растягиваются в ухмылке. Этот трюк… это я научил его.
Глаза королевы потемнели, как приближающийся шторм.
– Он в Штатах, Лас-Вегасе. В скором времени собирается посетить Манхэттен. Я хочу, чтобы ты поехал и забрал его домой, Николас. Генри надо приструнить, и меня не волнует, если его нужно будет ударить и надеть ему на голову мешок.
Я посетил почти все большие города мира, и из всех я больше всего ненавижу Нью-Йорк.
– Мой график? – спрашиваю я.
– Был переделан. Находясь там, ты посетишь несколько мероприятий вместо меня. Я нужна здесь.
– Я предполагаю, что вы будете в Палате Общин? Заставите наконец этих засранцев работать?
– Я рада, что ты поднял этот вопрос, – бабушка скрещивает руки на груди. – Ты знаешь, что происходит с монархией без стабильной линии наследников, мой мальчик?
Я щурю глаза: