Чтение онлайн

– А я и не знал их, Соглядатай! – грозно сказал Доктор. – Если ты, конечно, помнишь об этом.

– Значит, время еще не пришло. Значит, это я поторопился. Когда выйдут Сроки, ты все вспомнишь, Доктор, – поспешил оправдаться Копер.

Доктор угрюмо промолчал.

Я был разочарован. Я ждал Чего-то. Но, если Что-то и прозвучало, то его важность осталась для меня сокрыта. А это было равносильно тому, что я ничего не слышал.

Странная пара – Доктор и Копер – продолжали идти вперед. Оба молчали, но их молчание было разным. Доктор молчал угрюмо и сердито. Звук, с которым при дыхании воздух вырывался из его ноздрей, говорил о том, что он почти в бешенстве. Но я ему завидовал – он мог дышать. А это уже много.

Копер молчал по-другому. Его молчание было безразличным. В отличие от Доктора, в голове у которого копошились не самые приятные мысли, в большом черепе его спутника никаких мыслей, кажется, вообще не было. Он был всецело поглощен тем, что нес меня.

Странно, но большеголовый, кажется, вовсе не устал. Хотя при жизни я весил под девяносто килограммов, а окоченение, сковавшее тело, должно было сделать его вовсе неудобным для переноски. Но Копера даже одышка не мучила. Ему было все равно, сколько килограммов он несет зажатыми под правой рукой. Мой вес и мое состояние мало трогали большеголового. Мне стало даже немного обидно.

Правда, только немного. Разум мой – странно, правда? мозг, выбитый шестью пулями, остался на стене, а разум все еще не покинул тело – так вот, разум был занят решением куда более важной задачи. Я по-прежнему силился понять, в какое место направляются Доктор и его спутник, куда они несут окоченевшего меня.

Отвечать на этот вопрос ни первый, ни, тем более, второй, не собирались. Идти они продолжали в абсолютном молчании, так что мне оставалось лишь строить догадки да упруго раскачиваться ногами и головой в такт шагам Копера. И так на протяжении всего пути.

А ночь между тем начала заполняться тенями. Это была не такая ночь, какие я знавал до своего расстрела – те ночи были заселены существами из плоти и крови. Нынешняя же, изменившая даже расположение звезд на небе, была иной. И жили в ней иные. Причем, иные – даже отлично от Копера. Тот, хоть и выглядел необычно, но все же был из плоти и крови, чего не скажешь об обитателях сегодняшнего сумрака. Они были смутные, темные, они летали, бегали, глухо урча и иногда повизгивая. Они наслаждались жизнью – своей жизнью, которая мало походила на жизнь обычных, материальных.

Справа, не спеша, но при этом достаточно быстро, нашу процессию миновал некто, похожий на бегемота с рогами оленя. Рога колыхались, словно резиновые. Этот не урчал, он утробно сопел. Нечто вроде: «Спакх! Сволочь! Спакх! Сволочь!». Может быть, «спакх» вырывалось у него при дыхании, но слово «сволочь» я расслышал отчетливо. И удивился.

Подобных этому рогатому бегемоту вокруг было превеликое множество. И небо тоже было заполнено стаями какой-то нечисти. А Доктор и Копер, не обращая на них никакого внимания, все тащили и тащили меня куда-то.

Лишь однажды еще за весь путь большеголовый открыл рот – когда перед нашей процессией остановилось нечто большое, расплывчатое – из породы тех, смутных, только гораздо больше – и, гребанув дважды землю ногой, загудело, изображая ветер в трубе. Глаза у этого нечто светились красноватым светом, руки оно воздело вверх и, показалось, закрыло ими полнеба.

– Вестник! – восторженно пискнул Копер. – Я ведь говорил тебе, Доктор, что этот раз – последний.

– Последний, последний, – проворчал Доктор. Не останавливаясь, он вытянул в направлении того, кого Копер назвал Вестником, кулак, сложенный «козой». С мизинца и указательного пальца сорвались голубоватые искры, быстро прожгли черноту ночи и ударили по глазам чудовища. То обиженно хрюкнуло и умчалось прочь, шаркая копытами, или что там росло у него на ногах. – Не время еще Вестнику появляться, – прокомментировал Доктор. – Даже если этот раз – последний.

И они, – а с ними и я, – двинулись дальше. Быстро, торопливо, ни на секунду не останавливаясь и не оглядываясь. Они были всецело поглощены дорогой, словно от того, как быстро закончится это путешествие, зависело наступление завтрашнего дня. Что ж, может, так оно и было. Я этого не знал.

Конечной целью нашего стремительного перехода сквозь ночь оказалось небольшое и с виду очень неказистое строение. Нечто из замшелого камня, просевшее и до крайности убогое. Крыша покосилась лет с полсотни назад, придав домишке вид залихватский и даже несколько кабацкий. Мерцающее окошко только подчеркивало это впечатление. Так матрос-забулдыга, выбравшись из трактира, весело и пьяненько подмигивает окружающим.

Перед дверью престарелого строения ходил человек. Он был высок и широк в плечах, но сильно сутулился, отчего казался гораздо меньше. Человек курил. Небольшой окурок, оставшийся от самокрутки, часто и ярко вспыхивал во тьме, освещая лицо, чем-то похожее на лицо индейского воина. Скорее всего, такое впечатление складывалось из-за обилия морщин, ровными стрелками изрезавших кожу лица. При красноватом свете окурка они разрисовывали физиономию человека причудливым узором теней, и от этого казалось, что на нее нанесли суровый военный раскрас ирокеза. Хотя, может, и не ирокеза. Неважно.

Доктор и Копер приблизились к человеку и остановились.

– Что нового, Страж? – поинтересовался Доктор.

– Ничего, – человек с окурком глубоко затянулся, осветив на время всю троицу и, слегка, меня. – Битвы сегодня не будет. Не время.

– Это точно? – резко уточнил Доктор.

– Шестая звезда упала за горизонт, – Страж пожал плечами, удивляясь, что находятся люди, способные сомневаться в его словах. – Раньше, чем через три часа, она не появится. Значит, исхода не будет. Битва не состоится. Время не подошло.

– В третьей плоскости оживленно, – заметил Доктор. – Призраки так и шастают.

– Правильно, – Страж кивнул, затянулся в последний раз и отбросил окурок. – Врата могут открыться за неделю до истечения Сроков. А за три дня они просто обязаны раскрыться. Вот призраки и выбрались на волю. Им тоже надо размяться перед Битвой. Хотя толку от них…

– Мы встретили Вестника! – встрял Копер. Голос его был визглив, и я догадался, что встреча с тем, смутным и большим – дело не совсем обычное.