Чтение онлайн

Собравшиеся легионеры отсалютовали, грохнув кулаками по столу.

— Впрочем ожидается, что, будучи Альфа Легионом, вы думаете о себе. Если кто-либо здесь и сейчас желает избавиться от ответственности, если он понимает, что в этих уникальнейших обстоятельствах не в силах начать дело гидры, если предпочитает не быть точилом, на котором заостряется Легион, то он не понесет наказания или осуждения. Он может уйти, зная, что хранить его брата будут другие, а он может переждать эту миссию на «Ипсилоне» и затем вернуться к своим обязанностям.

Омегон взглянул на ряд одинаковых лиц, выискивая семена сомнения или опасения. В ледяных глазах он видел лишь хладнокровную решимость.

— Братья. Гидра Доминатус.

— Гидра Доминатус, — отозвался Сетебос, за которым последовало остальное отделение.

— И пусть же наши враги видят упавший плод, который греется и манит в лучах дневного солнца, — произнес примарх. — И пусть мы будем змеей, притаившейся внизу и готовой нанести удар.

Оператус Пять-Гидра: Истекшее время?2/005.17//ТЕН База «Тени»

Омегон, словно призрак, двигался сквозь разворачивающуюся катастрофу. Он скользил незамеченным, держа перед собой болт-пистолет, и в то же время сжимая сбоку боевой нож, похожий на крючковатый коготь.

Коридоры, секции и лестницы базы купались в кровавом свете предупреждающих ламп и вертящихся мигалок, которые добавляли интерьеру базы тошнотворной янтарной срочности. Движения примарха были быстрыми, а шаги — легкими, они терялись в настойчивом вое сирен. Это означало, что те, кому не повезло оказаться у него на пути, не слышали, как Омегон проламывал черепа, ломал шеи и рассекал глотки, приближаясь к ним.

Впереди него, возле арсенала, из-за угла вышло трехчетвертное отделение солдат Спартоцида. Они прижимали к груди лазерные карабины и бежали, за ними трепетали блеклые плащи. Субалтрикс Гено прижимал к боку украшенного плюмажем шлема вокс-модуль, пытаясь добиться ясности на заполненных стрельбой каналах. Увидев Омегона в доспехе Легиона, группа замедлилась и навела на него широкие дула коротких пушек. Они явно слышали в равной степени невероятные сообщения о проникших на базу агентах Альфа Легиона и об одержимых варпом легионерах гарнизона, которые впали в бешенство на уровне пениториума.

Ему было необходимо думать быстро. Направив болт-пистолет в прилегающий пустой коридор, Омегон несколько раз вдавил спуск, опустошая магазин в какую-то невидимую цель. Затем примарх изобразил тревогу и лихорадочно начал перезаряжаться.

— Сюда! — взревел он колеблющемуся Спартоциду.

В большей степени среагировав рефлекторно, чем оценив ситуацию со стратегической точки зрения, субалтрикс и его люди поспешили вперед, держа наготове карабины. Они вырвались из-за угла стыка и открыли огонь, рассекая пустой мрак по ту сторону, выискивая врага, но ничего не видя из-за размытых вспышек собственного оружия.

Омегон дал им сделать еще несколько шагов, прежде чем начал двигаться. Подняв заново заряженный пистолет, он пробил в затылках зияющие отверстия. Даже когда отделение начало падать вокруг, субалтрикс призывал солдат продолжать стрелять, ошибочно полагая, что на них все еще нападают из коридора.

Покинув место бойни, Омегон добрался до толстых дверей шахты подъемника — через металл ему была слышна перестрелка. Всадив острие боевого клинка между кромок и повернув его, он сумел разжать двери и поднять сетчатые ворота наверх. Омегон вгляделся в нижнюю часть шахты, а затем в мрачные высоты.

Помимо какофонии сражения на множестве уровней, самым отчетливым звуком, поднимающимся из глубин базы, было навязчивое безумие освобожденных ведьмовских отродий, которые визжали и завывали во тьме. Они устраивали ад по всей базе, и без разбора давали выход своей ярости и противоестественным силам на часовых-скитариев, генных Спартоцидов и силы Легиона. Несколькими уровнями ниже через двери подъемника внезапно вырвалось направленное духовное пламя, которое осветило темноту и швырнуло в противоположную стену шахты легионера гарнизона. Омегон понаблюдал, как тот падал, корчась в призрачном огне, а затем пробил крышу кабины лифта.

Примарх ощутил через свои перчатки дрожь. Подойдя к каменной стене коридора, он приложил к скале бок шлема. Из надстройки базы несколько раз донесся скрежещущий рокот.

У него кончалось время.

Зарядив в болт-пистолет последний магазин, примарх вновь двинулся в разрывающий уши мрак лабиринта базы.

Часовня была маленьким блоком, отрезанным от остальной части оперативного уровня переборками и несколькими темными арками. На каждой был изображен символ Адептус Астра Телепатика — одинокое око, которое глядело на скользившего мимо Омегона.

Просунув дуло пистолета через шторы из зеленого бархата, примарх обнаружил астропатов в святилище. На полированном полу зала были разбросаны пластинки таро.

Они стояли перед ним на коленях. Все мужчины. Все в капюшонах. Все напуганы. Они моляще смотрели на него жуткими пустыми глазницами. Сперва это смутило Омегона, пока он не понял — взглянув на брошенные пластинки — что они уже видели то, что случится дальше. Они склонили головы и откинули капюшоны.

Омегон был не из тех, кто продлевает страдания, если только это не служит цели. Он приступил к тому, что было необходимо: поднося болт-пистолет к затылкам астропатов, он поочередно прикончил их, быстро и эффективно.

Повернувшись, чтобы уйти сквозь забрызганный кровью бархат, Омегон остановился. Тут было три астропата, а от помещения отходило четыре малых святилища. Лишь в одной из комнат были задернуты шторы.

Бросившись вперед, он отбросил шторы в сторону и оказался лицом к лицу со старшим хористом — худым и пожилым астропатом, стоявшей у кафедры. Пол вокруг нее был из полированного металла, на котором были вырезаны гексаграмматические обереги и печати безопасности. Она сжимала толстый посох с изображением всевидящего ока и бормотала кодирующие формулы астротелекоммуникации.