Примархи
Шрифт:
Зверь, чье длинное сегментированное туловище было прикрыто крепким коричневым панцирем, бросился на Первого капитана, пытаясь откусить ему руку. Сантар уклонился от выпада и рассек ему морду, пролив тягучую зеленую жидкость на щелкающие жвала и фасеточные глазные впадины. Второй удар с гулом бионической автоматики отсек бритвенные клешни, вызвав пронзительный вопль из сморщенной пасти твари.
Ее наездник — эльдар в песочного цвета плаще и серовато-коричневом доспехе, который был отражением естественного панциря твари — воспользовался электрокопьем. Но Сантар рассек несчастного, прежде чем тот смог сделать выпад.
Сервоприводы в его механизированных имплантатах завыли, придавая дополнительную силу и без того исключительной физиологии. Сантар разрубил голову второго хитинового червя, пока первый все еще падал. Сквозь фонтан крови из разреза на шее он увидел капитана Ваакала Десаана, который возглавлял другую роту, затем Габриэль выпотрошил третьего монстра.
Зверь и наездник рухнули. За ними приближались другие. Они неслись перед более крупными, похожими на жуков монстров, оставляя на поверхности пустыни клубы пыли.
На его ретинальном дисплее было отмечено, по крайней мере, четыре дюжины вражеских контактов. Слабо горящие сигнатуры, заглушенные песком, подсказывали, что еще восемьдесят были под землей. За ними следовал отряд пехотинцев в серовато-коричневых плащах с антигравитационным оружием, и воздух наполнился визгом их орудий.
В ответ закованные в железо Морлоки дали мощный залп, грохочущее сочетание их болтерного огня издало свирепый звон. Занимая центр боевого порядка, они не собирались уступать. Их терминаторские доспехи "Катафракт", созданные из усиленных пластин, с похожими на бочки наплечниками, украшенными птеругами, которые покрывали более тонкие и искусно сделанные наручи, были почти непробиваемы для оружия чужих. Предназначенные для фронтального штурма — тактики, в которой Железные Руки преуспели — доспехи делали их гигантами. Громадные и непреклонные, они безнаказанно шагали сквозь град выстрелов из тяжелых энергетических арбалетов, термоядерных бластеров и сюрикенных орудий.
Для победы над хитиновыми червями потребовалось небольшое усилие, твари были истреблены без какого-либо ущерба.
— Они явно не сражались с терминаторами прежде, — сказал Десаан по радиосвязи.
— Просто убивай их, брат. Так эффективно, как умеешь. — Замечание Сантара было быстрым, но ясным. Доспехи "Катафракт" были редкими для Легионов, но Железные Руки гордились их большим количеством, особенно среди клановых рот Авернии — Морлоков. Броня была громоздкой, сродни ношению среднего танка без траков, но сохранившая его устойчивость и убойную силу. Сантар упивался механической силой, которую давал ему доспех. Они все упивались.
Удары Железных Рук обрушивались, как метрономы: точно, методично и без лишних движений. Это была функциональная боевая доктрина: безжалостная и неумолимая. Эльдары дрогнули перед ней.
Сообща с капитаном Десааном Сантар усилил натиск. Тяжелобронированные Морлоки прошлись катком по дюнам. Никому не удалось избежать их ярости, карающей и абсолютной.
На ретинальном дисплее Первого капитана запрыгали возобновившиеся колебания, отмечая новых проходчиков. Сначала он ожидал вторую волну хитиновых червей, но понял свою ошибку, когда колебания стали более громкими и резонирующими.
— Приготовиться к отражению атаки, — рявкнул он по радиосвязи.
Обе роты Морлоков построились в линию с безупречной согласованностью, наведя оружие на мертвое пространство перед собой. Болтерный ураган стих, позволив потрепанным эльдарам спешно отступить за барьер их громадных существ.
Прищуренные глаза Сантара позади безжалостных линз боевого шлема обещали покарать этих трусов позже.
Артиллерия Армии заняла позиции на гребне возвышенности. Канониры прицелились и обрушили огонь на взбесившихся хитиновых монстров, подмявших под себя эльдаров.
Он знал, что следующая волна приближается.
— Никакой пощады, — сказал он своим воинам.
Трещины усеяли дно песчаной долины, поглотив туши мертвых хитиновых червей и их убитых наездников, когда появилась гораздо крупнее по размерам разновидность подземных тварей.
Массивные клешни и жало на конце змеиного тела придавали им вид скорпионов, о которых Сантар слышал от легионеров Восемнадцатого перед развертыванием на Один-Пять-Четыре Четыре. Видимо подобная тварь обитала на их вулканической родине. Это мало значило для Первого капитана; ему просто нужно было знать, как убить их.
Потрескивающая линия болтерного огня хлестнула по груди существа, но снаряды не смогли ее пробить и взорвались со слабым эффектом на прочном экзоскелете.
Один взгляд на ядовитое жало и зазубренные когти на ребристом теле, сказал Сантару, что эти твари смогут пробить силовой доспех. Теоретически было возможно, что они также могут ранить терминаторов. Он решил проверить версию, но не прежде, чем немного проредит ряды нападавших.
Сантар вызвал Эразма Руумана по радиосвязи.
Железнотелый ответил немедленно: — К твоим услугам, Первый капитан.
Сантар мысленно пометил кроваво-красным крестом приближающихся скорпионоподобных существах.
И нашим железным кулаком…
— Тяжелым дивизионам обстрелять этот район, — проскрежетал он машиноподобной модуляцией, мысленно передав координаты. — «Рапиры» и ракетные установки.
Взгляд и сжатый кулак Сантара, обращенные к Десаану, остановили капитана Морлоков и обе роты терминаторов.
Несколько секунд спустя артиллерийский ураган осветил пустынную впадину ослепительно-белым светом, таким ярким, что он почти перегрузил ретинальные глушители боевого шлема Сантара. … мы обрушим такую ярость.
Он быстро сморгнул остатки слепоты и шагнул в затянутую дымом зону обстрела. Под ногами хрустел расплавленный песок, а края ботинок облизал огонь, когда он раздавил пылающий эльдарский череп.
— Вперед, клан Авернии. — Он дал сигнал Десаану и терминаторам.
После залпа Руумана от сотен чужаков осталось несколько десятков. Скорпионообразные почти все были уничтожены. Осталось несколько упорных защитников вместе с тварями, зарывшимися достаточно глубоко, чтобы пережить обстрел. Они сражались среди тлеющих тел своих павших, но эти напоминания об их смертности казалось, только придавали смелости тварям вместо того, чтобы вселить страх.